Хотя Исааку Ньютону традиционно приписывают использование гравитационных сил Солнца и Луны для объяснения приливов в XVII веке, его работа представляла собой скорее синтез древних идей, чем абсолютно новое открытие. Историки Федерико Бонелли и Лусио Руссо утверждают, что современные научные представления о приливах являются результатом слияния ньютоновских гравитационных сил, галилеевского движения Земли и местных условий. Существует прямая интеллектуальная цепь, связывающая современные теории с эпохой Возрождения, средневековыми концепциями и, наконец, с классической античностью и эллинистической эрой.
Корни этих исследований уходят глубоко в древность, где ключевые фигуры классической эры уже формулировали базовые гипотезы. Страбон и Плиний предполагали, что на приливы влияют Солнце и Луна. В то же время Плутарх и Аэций выдвигали теорию о том, что приливы вызваны движением самой Земли. Именно эту идею движения планеты впоследствии переняли сторонники коперниканской системы. Таким образом, фундамент для будущих открытий был заложен задолго до появления современной физики.
В средние века теории приливов разделились на несколько категорий, хотя им и не хватало предсказательной силы. Первая категория, мифическая или виталистическая, рассматривала приливы как аналогию дыхания животного. Вторая объясняла их как природные явления, вызванные ветром или взаимодействием рек. Третья группа теорий была астрономической: считалось, что Луна влияет через «сродство к влажности», а Солнце воздействует посредством тепла, заставляя воду расширяться.
Особое место в средневековой науке занимала магнитная теория, возникшая в XIII веке. Ключевые фигуры этого периода, Гийом Овернский (Guillelme d'Auvergne) и Пьетро д'Абано, предполагали наличие магнитоподобной силы, создающей приливы. Эти размышления стали важным этапом в попытках найти физическое объяснение явлению, выходящее за рамки простого наблюдения за водой и ветром, предвосхищая более поздние научные изыскания в области магнетизма и притяжения.
В эпоху Возрождения, в XV веке, итальянский учитель Федерико Хрисогоно предложил то, что описывалось как «эффективное объяснение». Согласно его теории, прилив наступает, когда Солнце и Луна находятся в зените (прямо над головой) и надире (на противоположной стороне), а отлив происходит, когда светила находятся на горизонте. Визуализация Хрисогоно предполагала, что комбинированное влияние создает «четырехконечные выступы» — пики воды, направленные к светилам и от них. Похожую теорию, но с использованием аналогии магнетизма, выдвигал Марко Антонио де Доминис. Однако Бонелли и Руссо критикуют этих мыслителей, отмечая, что они, вероятно, использовали классические источники без полного их понимания, так как их теории содержали противоречия и не идеально совпадали с наблюдениями.
В раннее Новое время, непосредственно предшествующее Ньютону, Галилео Галилей, будучи коперниканцем, категорически отверг лунную теорию. Опираясь на классические труды Плутарха и Аэция, он полагал, что приливы создаются исключительно движением Земли. Впоследствии Джон Валлис объединил астрономические объяснения, подобные тем, что давал Хрисогоно, с идеей движения Земли. Ньютон же в XVII веке использовал гравитационные силы для объяснения явления, достигнув лишь части правильного ответа через синтез мышления эпохи Возрождения.
Параллельно с развитием теорий приливов менялся и сам подход к астрономии. В статье Дэнни Робба «Паук в телескопе: механизация астрономии», опубликованной 20 октября 2024 года, рассматривается фигура Джона Флемстида. Видение Флемстидом набора навыков астронома вступило в конфликт с существующими идеями, что привело к формированию нового мышления, основанного на «механической объективности». Это изменение контекста также сыграло роль в становлении точных наук того времени.
В своем итоговом анализе Бонелли и Руссо подчеркивают, что их исследование прослеживает объяснения приливов обратно до античности. Они аргументируют, что современная наука недооценила свой долг перед древними знаниями. Это пренебрежение приводит к «потере памяти» относительно связей между современной наукой и эллинистической эрой, скрывая тот факт, что многие «открытия» Нового времени были по своей сути возрождением и переосмыслением гораздо более старых идей.
Изображение носит иллюстративный характер
Корни этих исследований уходят глубоко в древность, где ключевые фигуры классической эры уже формулировали базовые гипотезы. Страбон и Плиний предполагали, что на приливы влияют Солнце и Луна. В то же время Плутарх и Аэций выдвигали теорию о том, что приливы вызваны движением самой Земли. Именно эту идею движения планеты впоследствии переняли сторонники коперниканской системы. Таким образом, фундамент для будущих открытий был заложен задолго до появления современной физики.
В средние века теории приливов разделились на несколько категорий, хотя им и не хватало предсказательной силы. Первая категория, мифическая или виталистическая, рассматривала приливы как аналогию дыхания животного. Вторая объясняла их как природные явления, вызванные ветром или взаимодействием рек. Третья группа теорий была астрономической: считалось, что Луна влияет через «сродство к влажности», а Солнце воздействует посредством тепла, заставляя воду расширяться.
Особое место в средневековой науке занимала магнитная теория, возникшая в XIII веке. Ключевые фигуры этого периода, Гийом Овернский (Guillelme d'Auvergne) и Пьетро д'Абано, предполагали наличие магнитоподобной силы, создающей приливы. Эти размышления стали важным этапом в попытках найти физическое объяснение явлению, выходящее за рамки простого наблюдения за водой и ветром, предвосхищая более поздние научные изыскания в области магнетизма и притяжения.
В эпоху Возрождения, в XV веке, итальянский учитель Федерико Хрисогоно предложил то, что описывалось как «эффективное объяснение». Согласно его теории, прилив наступает, когда Солнце и Луна находятся в зените (прямо над головой) и надире (на противоположной стороне), а отлив происходит, когда светила находятся на горизонте. Визуализация Хрисогоно предполагала, что комбинированное влияние создает «четырехконечные выступы» — пики воды, направленные к светилам и от них. Похожую теорию, но с использованием аналогии магнетизма, выдвигал Марко Антонио де Доминис. Однако Бонелли и Руссо критикуют этих мыслителей, отмечая, что они, вероятно, использовали классические источники без полного их понимания, так как их теории содержали противоречия и не идеально совпадали с наблюдениями.
В раннее Новое время, непосредственно предшествующее Ньютону, Галилео Галилей, будучи коперниканцем, категорически отверг лунную теорию. Опираясь на классические труды Плутарха и Аэция, он полагал, что приливы создаются исключительно движением Земли. Впоследствии Джон Валлис объединил астрономические объяснения, подобные тем, что давал Хрисогоно, с идеей движения Земли. Ньютон же в XVII веке использовал гравитационные силы для объяснения явления, достигнув лишь части правильного ответа через синтез мышления эпохи Возрождения.
Параллельно с развитием теорий приливов менялся и сам подход к астрономии. В статье Дэнни Робба «Паук в телескопе: механизация астрономии», опубликованной 20 октября 2024 года, рассматривается фигура Джона Флемстида. Видение Флемстидом набора навыков астронома вступило в конфликт с существующими идеями, что привело к формированию нового мышления, основанного на «механической объективности». Это изменение контекста также сыграло роль в становлении точных наук того времени.
В своем итоговом анализе Бонелли и Руссо подчеркивают, что их исследование прослеживает объяснения приливов обратно до античности. Они аргументируют, что современная наука недооценила свой долг перед древними знаниями. Это пренебрежение приводит к «потере памяти» относительно связей между современной наукой и эллинистической эрой, скрывая тот факт, что многие «открытия» Нового времени были по своей сути возрождением и переосмыслением гораздо более старых идей.
