В 1900 году инфекционные болезни уносили жизни примерно каждого пятого ребёнка в США до пяти лет. Кампания массовой иммунизации XX века практически стерла полиомиелит, корь, краснуху, резко сократила коклюш и другие угрозы. Но в XXI веке успех обернулся парадоксом: опасности болезней забыты, зато вырос страх перед самими вакцинами. Ослабление памяти подпитывают активисты, которые выносят на первый план редкие побочные реакции и умалчивают о рисках заболеваний; среди сомневающихся теперь звучат даже голоса чиновников, а "давний противник вакцин" Роберт Ф. Кеннеди-младший руководит федеральным департаментом здравоохранения.
Падение охвата объясняется ростом необоснованных медицинских, религиозных и философских отказов, подпитанным сфабрикованным исследованием Эндрю Уэйкфилда 1998 года, ложно связавшим MMR-вакцину с аутизмом (отозвано в 2010-м). Для предотвращения вспышек кори нужно 95 % привитых в детских садах, но большинство штатов не дотягивает до порога. "Это беспокойство... — следствие огромного успеха самих прививок, ведь они устранили болезни", — отмечает инфекционист Вандербильтского университета доктор Уильям Шаффнер.
До появления вакцины от краснухи (1969) вирус поразил жительницу Су-Фолса Джейнит Фарнэм на ранних сроках беременности, и риск врождённого синдрома достигал 90 %. Её дочь Жак Фарнэм родилась в 1963–64 годах глухой, с серьёзным пороком сердца, а позже столкнулась с диабетом, глаукомой, аутистическими чертами и артритом. Сегодня 60-летняя Жак живёт в пансионате, передвигается с ходунками, объясняется американским языком жестов, показывая окружающим "двойное я-тебя-люблю". "Отказ от MMR — это эгоизм. Я знаю, чем всё может закончиться и не хочу, чтобы кто-то через это прошёл", — говорит 80-летняя Джейнит.
Весной 1970-го в Майами корь постучалась в дом семейства Тобин. Шестилетняя Карен, не успевшая получить прививку, сначала болела дома, а затем мгновенно впала в кому из-за коревого энцефалита и умерла. Её сестра Патрисия Тобин вспоминает: "Меня поражает, как легкомысленно люди относятся к кори". Сегодняшние вспышки подтверждают её страхи: вирус моментально находит тех, кого не защитили.
В 1959 году трёхлетняя Лора Дюгей из Кливотера очутилась в изоляторе, укутанная льдом: полиомиелит парализовал тело, и врачи считали, что она больше не сделает ни шага. Салковская вакцина 1955 года была эффективна на 80–90 %, но охват населения всё ещё был низким. После долгой реабилитации Лора пошла, хоть и с хромотой, вышла замуж, родила сына, а в сорок лет столкнулась с постполиосиндромом. Сейчас 68-летняя художница расписывает камни за рабочим столом для инвалидной коляски и напоминает, что нынешний коллективный иммунитет держит полиомиелит на расстоянии лишь потому, что большинство детей получают более совершенные прививки.
Коклюш напоминает о себе особенно жестоко – младенцам. Калли Грейс Ван Торнаут из Лейквилла появилась на свет на Рождество 2009 года на шесть недель раньше срока. Прививка DTaP ей ещё не полагалась, и спустя месяц кашель превратился в удушье: девочка посинела в кабинете врача, потом в реанимации и умерла на 37-й день жизни. CDC подтвердил коклюш в день, когда она должна была родиться по сроку. "Взрослые обязаны защитить детей... Не хочу, чтобы кто-то оказался в моих туфлях", — говорит её мама Кэти, сейчас выступающая за организацию Vaccinate Your Family.
Сегодня в большинстве штатов уровень MMR ниже пороговых 95 %, а число случаев кори и коклюша растёт. Освежить историческую память помогают судьбы Жак Фарнэм, Карен Тобин, Лоры Дюгей и Калли Ван Торнаут: каждая из них – немой аргумент в пользу прививок сильнее любых статистик.
Три десятилетия реальных данных подтверждают безопасность вакцин: тяжёлые реакции крайне редки, а осложнения самих болезней, включая глухоту, слепоту, паралич, постинфекционный энцефалит и смерть, — увы, обычны. Когда общество колеблется, вирусы мгновенно находят брешь; но когда коллективный иммунитет закрывает им дверь, выигрывают все, включая тех, кому по медицинским причинам прививки недоступны.
Изображение носит иллюстративный характер
Падение охвата объясняется ростом необоснованных медицинских, религиозных и философских отказов, подпитанным сфабрикованным исследованием Эндрю Уэйкфилда 1998 года, ложно связавшим MMR-вакцину с аутизмом (отозвано в 2010-м). Для предотвращения вспышек кори нужно 95 % привитых в детских садах, но большинство штатов не дотягивает до порога. "Это беспокойство... — следствие огромного успеха самих прививок, ведь они устранили болезни", — отмечает инфекционист Вандербильтского университета доктор Уильям Шаффнер.
До появления вакцины от краснухи (1969) вирус поразил жительницу Су-Фолса Джейнит Фарнэм на ранних сроках беременности, и риск врождённого синдрома достигал 90 %. Её дочь Жак Фарнэм родилась в 1963–64 годах глухой, с серьёзным пороком сердца, а позже столкнулась с диабетом, глаукомой, аутистическими чертами и артритом. Сегодня 60-летняя Жак живёт в пансионате, передвигается с ходунками, объясняется американским языком жестов, показывая окружающим "двойное я-тебя-люблю". "Отказ от MMR — это эгоизм. Я знаю, чем всё может закончиться и не хочу, чтобы кто-то через это прошёл", — говорит 80-летняя Джейнит.
Весной 1970-го в Майами корь постучалась в дом семейства Тобин. Шестилетняя Карен, не успевшая получить прививку, сначала болела дома, а затем мгновенно впала в кому из-за коревого энцефалита и умерла. Её сестра Патрисия Тобин вспоминает: "Меня поражает, как легкомысленно люди относятся к кори". Сегодняшние вспышки подтверждают её страхи: вирус моментально находит тех, кого не защитили.
В 1959 году трёхлетняя Лора Дюгей из Кливотера очутилась в изоляторе, укутанная льдом: полиомиелит парализовал тело, и врачи считали, что она больше не сделает ни шага. Салковская вакцина 1955 года была эффективна на 80–90 %, но охват населения всё ещё был низким. После долгой реабилитации Лора пошла, хоть и с хромотой, вышла замуж, родила сына, а в сорок лет столкнулась с постполиосиндромом. Сейчас 68-летняя художница расписывает камни за рабочим столом для инвалидной коляски и напоминает, что нынешний коллективный иммунитет держит полиомиелит на расстоянии лишь потому, что большинство детей получают более совершенные прививки.
Коклюш напоминает о себе особенно жестоко – младенцам. Калли Грейс Ван Торнаут из Лейквилла появилась на свет на Рождество 2009 года на шесть недель раньше срока. Прививка DTaP ей ещё не полагалась, и спустя месяц кашель превратился в удушье: девочка посинела в кабинете врача, потом в реанимации и умерла на 37-й день жизни. CDC подтвердил коклюш в день, когда она должна была родиться по сроку. "Взрослые обязаны защитить детей... Не хочу, чтобы кто-то оказался в моих туфлях", — говорит её мама Кэти, сейчас выступающая за организацию Vaccinate Your Family.
Сегодня в большинстве штатов уровень MMR ниже пороговых 95 %, а число случаев кори и коклюша растёт. Освежить историческую память помогают судьбы Жак Фарнэм, Карен Тобин, Лоры Дюгей и Калли Ван Торнаут: каждая из них – немой аргумент в пользу прививок сильнее любых статистик.
Три десятилетия реальных данных подтверждают безопасность вакцин: тяжёлые реакции крайне редки, а осложнения самих болезней, включая глухоту, слепоту, паралич, постинфекционный энцефалит и смерть, — увы, обычны. Когда общество колеблется, вирусы мгновенно находят брешь; но когда коллективный иммунитет закрывает им дверь, выигрывают все, включая тех, кому по медицинским причинам прививки недоступны.
