Американские чиновники от образования который год спорят об одном и том же: переводить ли слабо читающих третьеклассников на второй год или требовать от школ внедрения «науки о чтении» — специальных методик, основанных на фонетике и декодировании текста. Дискуссия идёт громкая, политически заряженная. Но одна вещь в ней почти не упоминается, хотя данные говорят в её пользу весьма убедительно: дошкольное образование.
Исследователи Эктор Себолья-Боадо, Йонас Радль и Лейре Саласар изучили данные Международного исследования читательской грамотности (Progress in International Reading Literacy Study) по 28 развитым странам. Их цель была соединить два массива накопленных знаний: что говорит наука о влиянии дошкольного образования на академическую успеваемость и что известно о роли образования родителей и социально-экономического положения семьи в образовательных результатах детей. Получившаяся картина оказалась достаточно чёткой.
Каждый год, проведённый ребёнком в дошкольном учреждении, прибавляет ему примерно 5 баллов к результату теста по чтению в четвёртом классе. Это не колоссальная цифра сама по себе, но она устойчива и воспроизводится в десятках стран. Принципиально важно другое: этот прирост распределяется очень неравномерно.
Дети из семей с более высоким образованием и социально-экономическим статусом, конечно, тоже получают что-то от дошкольного образования. Но их выигрыш скромнее. А вот дети из семей, где родители меньше вовлечены в образование или имеют более низкий уровень подготовки, получают от дошкольного учреждения несравнимо больше. Причина вполне логичная: такие дети стартуют с более низкой базы, у них больше «незадействованного потенциала», который структурированная образовательная среда способна активировать.
Что именно даёт детям дошколка из менее стимулирующей домашней среды? Примерно то же, что дают им родители с высоким уровнем вовлечённости: целенаправленное развитие речи, чтение вслух, когнитивные игры, знакомство с нарративом и структурой текста. Дошкольное учреждение в этом смысле не заменяет семью, но компенсирует то, чего дома нет. Разрыв сужается.
Здесь стоит оговориться о пределах этой компенсации. Детям из привилегированных семей всё равно везут больше: книги, развивающие занятия, путешествия, репетиторы, культурный капитал, который копится годами до поступления в школу. Этот накопленный фон дошкольное учреждение стереть не может. Поэтому разрыв в результатах к четвёртому классу сохраняется, просто он меньше, чем был бы без дошкольного образования. Никто не обещал волшебной таблетки, но заметное сужение разрыва — это уже не мало.
Примечательно, что в США государственные дискуссии о детской грамотности почти всегда крутятся вокруг программ для детей школьного возраста. Перевод на второй год (retention) третьеклассников, не достигших нормы по чтению, активно практикуется в ряде штатов. Методики «науки о чтении» внедряются в учебные планы. Всё это происходит уже после того, как разрыв между детьми из разных семей успел окончательно оформиться. Дошкольный период, когда мозг наиболее пластичен и разрыв ещё только складывается, остаётся в тени.
Это особенно странно с учётом цены вопроса. Удержать ребёнка на второй год — дорогостоящая мера с неоднозначными долгосрочными результатами. Ряд исследований фиксирует, что повторное прохождение года может навредить социальной адаптации ребёнка и снизить его мотивацию, даже если краткосрочно улучшает показатели тестов. Дошкольное образование работает на опережение, до того как проблема стала проблемой.
Три измеренных переменных в работе Себольи-Боадо, Радля и Саласара — посещение дошкольного учреждения и его продолжительность, социально-экономический фон семьи и уровень родительской вовлечённости до поступления в дошколку — вместе дают достаточно полную модель. И эта модель показывает: универсальное дошкольное образование работает именно потому, что оно универсальное. Когда в него идут все дети, вне зависимости от достатка семьи, учреждение охватывает именно тех, кому это нужнее всего.
Для законодателей, которые десятилетиями бьются над сокращением разрывов в образовательных достижениях, это достаточно серьёзный аргумент, чтобы наконец перенести дискуссию чуть раньше по возрастной шкале.
Исследователи Эктор Себолья-Боадо, Йонас Радль и Лейре Саласар изучили данные Международного исследования читательской грамотности (Progress in International Reading Literacy Study) по 28 развитым странам. Их цель была соединить два массива накопленных знаний: что говорит наука о влиянии дошкольного образования на академическую успеваемость и что известно о роли образования родителей и социально-экономического положения семьи в образовательных результатах детей. Получившаяся картина оказалась достаточно чёткой.
Каждый год, проведённый ребёнком в дошкольном учреждении, прибавляет ему примерно 5 баллов к результату теста по чтению в четвёртом классе. Это не колоссальная цифра сама по себе, но она устойчива и воспроизводится в десятках стран. Принципиально важно другое: этот прирост распределяется очень неравномерно.
Дети из семей с более высоким образованием и социально-экономическим статусом, конечно, тоже получают что-то от дошкольного образования. Но их выигрыш скромнее. А вот дети из семей, где родители меньше вовлечены в образование или имеют более низкий уровень подготовки, получают от дошкольного учреждения несравнимо больше. Причина вполне логичная: такие дети стартуют с более низкой базы, у них больше «незадействованного потенциала», который структурированная образовательная среда способна активировать.
Что именно даёт детям дошколка из менее стимулирующей домашней среды? Примерно то же, что дают им родители с высоким уровнем вовлечённости: целенаправленное развитие речи, чтение вслух, когнитивные игры, знакомство с нарративом и структурой текста. Дошкольное учреждение в этом смысле не заменяет семью, но компенсирует то, чего дома нет. Разрыв сужается.
Здесь стоит оговориться о пределах этой компенсации. Детям из привилегированных семей всё равно везут больше: книги, развивающие занятия, путешествия, репетиторы, культурный капитал, который копится годами до поступления в школу. Этот накопленный фон дошкольное учреждение стереть не может. Поэтому разрыв в результатах к четвёртому классу сохраняется, просто он меньше, чем был бы без дошкольного образования. Никто не обещал волшебной таблетки, но заметное сужение разрыва — это уже не мало.
Примечательно, что в США государственные дискуссии о детской грамотности почти всегда крутятся вокруг программ для детей школьного возраста. Перевод на второй год (retention) третьеклассников, не достигших нормы по чтению, активно практикуется в ряде штатов. Методики «науки о чтении» внедряются в учебные планы. Всё это происходит уже после того, как разрыв между детьми из разных семей успел окончательно оформиться. Дошкольный период, когда мозг наиболее пластичен и разрыв ещё только складывается, остаётся в тени.
Это особенно странно с учётом цены вопроса. Удержать ребёнка на второй год — дорогостоящая мера с неоднозначными долгосрочными результатами. Ряд исследований фиксирует, что повторное прохождение года может навредить социальной адаптации ребёнка и снизить его мотивацию, даже если краткосрочно улучшает показатели тестов. Дошкольное образование работает на опережение, до того как проблема стала проблемой.
Три измеренных переменных в работе Себольи-Боадо, Радля и Саласара — посещение дошкольного учреждения и его продолжительность, социально-экономический фон семьи и уровень родительской вовлечённости до поступления в дошколку — вместе дают достаточно полную модель. И эта модель показывает: универсальное дошкольное образование работает именно потому, что оно универсальное. Когда в него идут все дети, вне зависимости от достатка семьи, учреждение охватывает именно тех, кому это нужнее всего.
Для законодателей, которые десятилетиями бьются над сокращением разрывов в образовательных достижениях, это достаточно серьёзный аргумент, чтобы наконец перенести дискуссию чуть раньше по возрастной шкале.
