В разных семьях прозвучало утверждение: «Мы прервали беременность здоровых детей после ошибок в NHS, рассказывают пары». Супруги, обратившиеся в Nottingham University Hospitals NHS Trust, утверждают, что неверная интерпретация диагнозов привела к трагическим решениям о прерывании фактически нормальных беременностей. Одна из семей — Карли Уэссон и Карл Эверсон — в 2018 году получили прогноз о вероятном синдроме Дауна, а затем и о крайне редком синдроме Патау (Trisomy 13). Им сообщили, что более подробного анализа ждать не стоит, поскольку итог не изменится. В 2019 году они прервали беременность на 14-й неделе, а позже оказалось, что у их дочери Лэдибёрд не было никаких отклонений.
Во внутреннем расследовании признали ложноположительный результат первого теста и «серию недостатков в знаниях и процессах». Карли Уэссон отмечает, что комментарий врача о возможности не выносить ребёнка звучал «почти злонамеренно». Генеральный директор Anthony May подчеркнул: «Я знаю, что мы подвели Карли, Карла и их ребенка, Лэдибёрд, в 2019 году, и я искренне за это сожалею». По его словам, выводы из этого инцидента были учтены и внедрены. Руководство добавляет: «Фетальные специалисты нашего учреждения оказывают специализированную региональную помощь сотням женщин и семей в год по всему Восточному Мидлендсу» и стремятся действовать максимально профессионально.
Другой паре сообщили о вероятном тяжёлом наследственном заболевании и назначили генетические анализы, но результаты затянулись. Когда беременность приблизилась к 24 неделям, люди получили меньше суток на раздумье, так как прерывание позже означало дополнительные юридические риски. Врачи заявили, что младенец может не выжить, поэтому родители приняли решение о прекращении беременности. Однако по результатам вскрытия выяснилось, что малыш не страдал предполагаемым заболеванием. Мать назвала пребывание на общей родильной палате «ужасающим переживанием», а официального объяснения от клиники они так и не получили.
Третья семья, пожелавшая остаться анонимной, рассказывает, что в 2015 году уже имела в анамнезе мертворождение. На ультразвуковом исследовании у нового плода увидели аномалию в мочевом пузыре и предупредили о возможном диагнозе «не совместимом с жизнью». Родители решились на прерывание: им назначили процедуру в Queen's Medical Centre. Однако отец настоял на финальном сканировании, и оказалось, что малыш свободно опорожняет мочевой пузырь. Родители отказались от вмешательства, и ребёнок, которому сейчас девять лет, родился абсолютно здоровым.
Обсуждаемый больничный трест сейчас является объектом самой масштабной проверки в истории службы здравоохранения: специальное расследование, которое проводит Донна Оккенден, должно охватить свыше 2 000 историй семей, пострадавших в двух стационарах Ноттингема. Итоговый отчёт планируется опубликовать в июне 2026 года, и помимо официальной проверки идёт отдельное полицейское расследование. Эксперты отмечают, что некоторые родители сталкиваются с неясными скрининговыми результатами, которые напрямую влияют на судьбу будущих детей.
Представители треста признают, что ситуации, связанные с серьёзными патологиями, создают для семей «очень трудные и далеко идущие решения». При этом некоторые матери и отцы подчёркивают нехватку инструкций и скорректированных данных, которые могли бы спасти не только жизнь ребёнка, но и психическое здоровье родителей. В условиях сохраняющихся вопросов о достоверности раннего тестирования семьи ждут результатов официального расследования и надеются получить ответы — почему в одних случаях детей отправляли на аборт при ложноположительных диагнозах, а в других вовремя не проводили ключевое уточняющее обследование.
Изображение носит иллюстративный характер
Во внутреннем расследовании признали ложноположительный результат первого теста и «серию недостатков в знаниях и процессах». Карли Уэссон отмечает, что комментарий врача о возможности не выносить ребёнка звучал «почти злонамеренно». Генеральный директор Anthony May подчеркнул: «Я знаю, что мы подвели Карли, Карла и их ребенка, Лэдибёрд, в 2019 году, и я искренне за это сожалею». По его словам, выводы из этого инцидента были учтены и внедрены. Руководство добавляет: «Фетальные специалисты нашего учреждения оказывают специализированную региональную помощь сотням женщин и семей в год по всему Восточному Мидлендсу» и стремятся действовать максимально профессионально.
Другой паре сообщили о вероятном тяжёлом наследственном заболевании и назначили генетические анализы, но результаты затянулись. Когда беременность приблизилась к 24 неделям, люди получили меньше суток на раздумье, так как прерывание позже означало дополнительные юридические риски. Врачи заявили, что младенец может не выжить, поэтому родители приняли решение о прекращении беременности. Однако по результатам вскрытия выяснилось, что малыш не страдал предполагаемым заболеванием. Мать назвала пребывание на общей родильной палате «ужасающим переживанием», а официального объяснения от клиники они так и не получили.
Третья семья, пожелавшая остаться анонимной, рассказывает, что в 2015 году уже имела в анамнезе мертворождение. На ультразвуковом исследовании у нового плода увидели аномалию в мочевом пузыре и предупредили о возможном диагнозе «не совместимом с жизнью». Родители решились на прерывание: им назначили процедуру в Queen's Medical Centre. Однако отец настоял на финальном сканировании, и оказалось, что малыш свободно опорожняет мочевой пузырь. Родители отказались от вмешательства, и ребёнок, которому сейчас девять лет, родился абсолютно здоровым.
Обсуждаемый больничный трест сейчас является объектом самой масштабной проверки в истории службы здравоохранения: специальное расследование, которое проводит Донна Оккенден, должно охватить свыше 2 000 историй семей, пострадавших в двух стационарах Ноттингема. Итоговый отчёт планируется опубликовать в июне 2026 года, и помимо официальной проверки идёт отдельное полицейское расследование. Эксперты отмечают, что некоторые родители сталкиваются с неясными скрининговыми результатами, которые напрямую влияют на судьбу будущих детей.
Представители треста признают, что ситуации, связанные с серьёзными патологиями, создают для семей «очень трудные и далеко идущие решения». При этом некоторые матери и отцы подчёркивают нехватку инструкций и скорректированных данных, которые могли бы спасти не только жизнь ребёнка, но и психическое здоровье родителей. В условиях сохраняющихся вопросов о достоверности раннего тестирования семьи ждут результатов официального расследования и надеются получить ответы — почему в одних случаях детей отправляли на аборт при ложноположительных диагнозах, а в других вовремя не проводили ключевое уточняющее обследование.
