В научном журнале Antiquity опубликовано исследование, детализирующее реконструкцию уникальной настенной росписи, найденной в руинах царского дворца Санджар-Шах в Таджикистане. Фрагменты фрески, обнаруженные в 2022 и 2023 годах, были собраны в единое изображение командой под руководством археолога Майкла Шенкара из Еврейского университета в Иерусалиме. Находка была сделана в «Прямоугольном зале» дворца.
На восстановленной фреске изображена сложная сцена поклонения огню, в которой участвуют четыре жреца и ребенок, приближающиеся к стационарному огненному алтарю. Этот сюжет ранее никогда не встречался на стенах дворцовых комплексов. Подобные изображения находили исключительно на оссуариях — специальных вместилищах для человеческих останков, причем на них всегда было изображено только два жреца, а не четыре.
Первый жрец в ритуальной процессии, названный исследователями «наиболее значимым», сохранился хуже всего. Предполагается, что он стоял на коленях и поднимал в сторону большого алтаря малый переносной алтарь или курильницу с благовониями.
Второй жрец, вероятно, держал в руках некий предмет, который не сохранился. Возможно, его лицо было прикрыто падамом — ритуальной повязкой на рот. От его шеи отходит лента, которая в согдийском искусстве обычно ассоциируется с божествами и царями, что ставит под вопрос его статус как обычного священнослужителя.
Третий участник церемонии также держал неизвестный предмет, а его рот был закрыт падамом — повязкой, которую и сегодня используют зороастрийские священники для того, чтобы не осквернить священный огонь своим дыханием.
Эта фреска породила несколько фундаментальных вопросов для археологов. Неясно, почему подношения делались непосредственно огненному алтарю, а не изображению божества, как это было принято. Остается загадкой, какие именно предметы держали второй и третий жрецы, и являлся ли второй жрец божеством или царем из-за наличия у него церемониальной ленты.
Царский дворец в Санджар-Шахе, где была сделана находка, расположен в горах на северо-западе Таджикистана, вдоль реки Зеравшан, примерно в семи милях к востоку от современного Пенджикента, недалеко от границы с Узбекистаном. Монументальный комплекс был построен в V веке нашей эры и состоял из множества больших приемных залов, асимметрично расположенных вдоль центрального Т-образного коридора.
Примерно через 300 лет после постройки, около VIII века нашей эры, дворец был полностью сожжен. В течение следующего столетия руины использовались местными крестьянами для хозяйственных нужд. Раскопки комплекса были начаты советскими археологами еще в конце 1940-х годов.
Помимо огненного ритуала, во дворце были найдены и другие артефакты и фрески. Среди них — искусно выполненные китайские зеркала и позолоченные пряжки для ремней. Стены украшали росписи: ярко-синий цветок лотоса в центральном коридоре, сцена охоты в небольшой квадратной комнате, а также изображение конных воинов, скачущих рядом с демоническими фигурами с выпученными глазами и поднятыми бровями, найденное в том же Прямоугольном зале.
Дворец был построен согдийцами — древним иранским народом, населявшим территорию Согдианы. В V веке до нашей эры эта область входила в состав персидской империи Ахеменидов, а в начале IV века до нашей эры была завоевана Александром Македонским.
Своего расцвета согдийская цивилизация достигла в IV веке нашей эры. Располагаясь на перекрестке путей между Азией и Европой, согдийцы стали искусными торговцами на Великом шелковом пути. Они торговали индийскими драгоценными камнями, тибетским мускусом и роскошными мехами из азиатских степей.
Упадок согдийцев начался в VIII веке нашей эры, когда регион был завоеван исламскими армиями. В течение нескольких последующих столетий согдийская культура и идентичность постепенно растворились в результате ассимиляции и обращения населения в новую веру.
Изображение носит иллюстративный характер
На восстановленной фреске изображена сложная сцена поклонения огню, в которой участвуют четыре жреца и ребенок, приближающиеся к стационарному огненному алтарю. Этот сюжет ранее никогда не встречался на стенах дворцовых комплексов. Подобные изображения находили исключительно на оссуариях — специальных вместилищах для человеческих останков, причем на них всегда было изображено только два жреца, а не четыре.
Первый жрец в ритуальной процессии, названный исследователями «наиболее значимым», сохранился хуже всего. Предполагается, что он стоял на коленях и поднимал в сторону большого алтаря малый переносной алтарь или курильницу с благовониями.
Второй жрец, вероятно, держал в руках некий предмет, который не сохранился. Возможно, его лицо было прикрыто падамом — ритуальной повязкой на рот. От его шеи отходит лента, которая в согдийском искусстве обычно ассоциируется с божествами и царями, что ставит под вопрос его статус как обычного священнослужителя.
Третий участник церемонии также держал неизвестный предмет, а его рот был закрыт падамом — повязкой, которую и сегодня используют зороастрийские священники для того, чтобы не осквернить священный огонь своим дыханием.
Эта фреска породила несколько фундаментальных вопросов для археологов. Неясно, почему подношения делались непосредственно огненному алтарю, а не изображению божества, как это было принято. Остается загадкой, какие именно предметы держали второй и третий жрецы, и являлся ли второй жрец божеством или царем из-за наличия у него церемониальной ленты.
Царский дворец в Санджар-Шахе, где была сделана находка, расположен в горах на северо-западе Таджикистана, вдоль реки Зеравшан, примерно в семи милях к востоку от современного Пенджикента, недалеко от границы с Узбекистаном. Монументальный комплекс был построен в V веке нашей эры и состоял из множества больших приемных залов, асимметрично расположенных вдоль центрального Т-образного коридора.
Примерно через 300 лет после постройки, около VIII века нашей эры, дворец был полностью сожжен. В течение следующего столетия руины использовались местными крестьянами для хозяйственных нужд. Раскопки комплекса были начаты советскими археологами еще в конце 1940-х годов.
Помимо огненного ритуала, во дворце были найдены и другие артефакты и фрески. Среди них — искусно выполненные китайские зеркала и позолоченные пряжки для ремней. Стены украшали росписи: ярко-синий цветок лотоса в центральном коридоре, сцена охоты в небольшой квадратной комнате, а также изображение конных воинов, скачущих рядом с демоническими фигурами с выпученными глазами и поднятыми бровями, найденное в том же Прямоугольном зале.
Дворец был построен согдийцами — древним иранским народом, населявшим территорию Согдианы. В V веке до нашей эры эта область входила в состав персидской империи Ахеменидов, а в начале IV века до нашей эры была завоевана Александром Македонским.
Своего расцвета согдийская цивилизация достигла в IV веке нашей эры. Располагаясь на перекрестке путей между Азией и Европой, согдийцы стали искусными торговцами на Великом шелковом пути. Они торговали индийскими драгоценными камнями, тибетским мускусом и роскошными мехами из азиатских степей.
Упадок согдийцев начался в VIII веке нашей эры, когда регион был завоеван исламскими армиями. В течение нескольких последующих столетий согдийская культура и идентичность постепенно растворились в результате ассимиляции и обращения населения в новую веру.
