Новое исследование, опубликованное в журнале PLOS One учеными из Университета Кюсю, выявило существенные различия в том, как дети и взрослые интерпретируют неоднозначные указательные местоимения в разговорной речи.
Научный сотрудник Рейки Кишимото и профессор Казухиде Хашия из Факультета исследований человеческой среды провели серию психологических экспериментов с участием японских детей (7-10 лет) и взрослых. Участникам показывали анимации, в которых девять монстров появлялись слева направо. Восемь монстров выполняли одинаковое действие (например, играли на гитаре), а один монстр выполнял другое действие (например, ел). После просмотра участники слышали вопрос "Ima-no mita?» («Ты видел это?») и должны были указать, к какому событию относилось местоимение «это».
Результаты показали, что и дети, и взрослые в основном выбирали либо последнего монстра (ориентируясь на недавность), либо монстра, выполняющего отличное от других действие (ориентируясь на редкость). Однако ключевое различие заключалось в том, что дети значительно чаще выбирали последнего монстра, демонстрируя более буквальное понимание указательного местоимения.
Исследователи обнаружили, что взрослые постепенно увеличивали частоту выбора уникального монстра по мере его появления позже в последовательности. Они интегрировали подсказки о редкости и недавности, воспринимая временную дистанцию как гибкую и непрерывную. Взрослые использовали несколько признаков для определения намерения говорящего.
Дети, напротив, проявляли четкое предпочтение редкому событию только когда оно было последним. Они обрабатывали редкость отдельно от недавности и интерпретировали «это» более буквально, как то, что только что произошло.
«Наше исследование показывает, что дети и взрослые по-разному обрабатывают контекстуальные подсказки при интерпретации неоднозначных местоимений», — объясняет профессор Хашия. «Это имеет важные последствия для понимания развития коммуникативных навыков».
Данные выводы имеют потенциальные применения в нескольких областях. Они могут помочь в разработке диалоговых роботов, создании систем поддержки для людей с трудностями в общении и разработке клинических вмешательств для детей с аутизмом, которые испытывают трудности с контекстуальными ссылками. Исследование также может способствовать разработке методов, помогающих детям развивать лучшие коммуникативные навыки.
Будущие исследования могут изучить модели интерпретации в разных культурах и языках, исследовать, как другие сенсорные сигналы (например, звук) влияют на интерпретацию неоднозначности, и углубить понимание обработки информации в развивающихся коммуникационных ландшафтах, таких как социальные медиа.
Это исследование подчеркивает, что понимание языковой неоднозначности — это лингвистический и когнитивный процесс, который развивается с возрастом и опытом.
Изображение носит иллюстративный характер
Научный сотрудник Рейки Кишимото и профессор Казухиде Хашия из Факультета исследований человеческой среды провели серию психологических экспериментов с участием японских детей (7-10 лет) и взрослых. Участникам показывали анимации, в которых девять монстров появлялись слева направо. Восемь монстров выполняли одинаковое действие (например, играли на гитаре), а один монстр выполнял другое действие (например, ел). После просмотра участники слышали вопрос "Ima-no mita?» («Ты видел это?») и должны были указать, к какому событию относилось местоимение «это».
Результаты показали, что и дети, и взрослые в основном выбирали либо последнего монстра (ориентируясь на недавность), либо монстра, выполняющего отличное от других действие (ориентируясь на редкость). Однако ключевое различие заключалось в том, что дети значительно чаще выбирали последнего монстра, демонстрируя более буквальное понимание указательного местоимения.
Исследователи обнаружили, что взрослые постепенно увеличивали частоту выбора уникального монстра по мере его появления позже в последовательности. Они интегрировали подсказки о редкости и недавности, воспринимая временную дистанцию как гибкую и непрерывную. Взрослые использовали несколько признаков для определения намерения говорящего.
Дети, напротив, проявляли четкое предпочтение редкому событию только когда оно было последним. Они обрабатывали редкость отдельно от недавности и интерпретировали «это» более буквально, как то, что только что произошло.
«Наше исследование показывает, что дети и взрослые по-разному обрабатывают контекстуальные подсказки при интерпретации неоднозначных местоимений», — объясняет профессор Хашия. «Это имеет важные последствия для понимания развития коммуникативных навыков».
Данные выводы имеют потенциальные применения в нескольких областях. Они могут помочь в разработке диалоговых роботов, создании систем поддержки для людей с трудностями в общении и разработке клинических вмешательств для детей с аутизмом, которые испытывают трудности с контекстуальными ссылками. Исследование также может способствовать разработке методов, помогающих детям развивать лучшие коммуникативные навыки.
Будущие исследования могут изучить модели интерпретации в разных культурах и языках, исследовать, как другие сенсорные сигналы (например, звук) влияют на интерпретацию неоднозначности, и углубить понимание обработки информации в развивающихся коммуникационных ландшафтах, таких как социальные медиа.
Это исследование подчеркивает, что понимание языковой неоднозначности — это лингвистический и когнитивный процесс, который развивается с возрастом и опытом.
