Английский исследователь, лингвист и писатель Ричард Бертон совершил один из самых дерзких поступков XIX века, успешно проникнув в священный город Мекку в 1853 году. Поскольку въезд немусульманам в этот город строго запрещен под страхом смерти, Бертон был вынужден совершить хадж в тщательно проработанной маскировке. Этот опыт лег в основу его мемуаров «Личное повествование о паломничестве в Эль-Медину и Мекку», работа над которыми началась сразу после путешествия, а финальное «Мемориальное издание» было опубликовано его вдовой в 1893 году. Помимо этого подвига, Бертон известен как переводчик «Тысячи и одной ночи» и «Камасутры».
Биография самого путешественника полна противоречий с момента его рождения в 1821 году. Сам Бертон утверждал, что родился в Бархэм-хаусе в Элстри, недалеко от Лондона, однако его биограф Томас Райт настаивал на том, что местом рождения был Торки на юго-западе Англии. Сын армейского офицера, он вырос во Франции и Италии, а в 1842 году был исключен из Тринити-колледжа в Оксфорде за участие в запрещенных скачках. В возрасте 21 года он поступил на службу в 18-й полк Бомбейской туземной пехоты Британской Ост-Индской компании. Во время службы его здоровье серьезно пошатнулось: он страдал от ревматической офтальмии, конъюнктивита и проблем с пищеварением, что привело к почти трехлетнему отпуску по болезни.
К 1849 году Бертон свободно владел пятью азиатскими языками, сдав экзамены на переводчика хиндустани, персидского, гуджарати и панджаби, не считая знания французского, итальянского, греческого и латыни с детства. Эти лингвистические способности пригодились ему в шпионской деятельности. В Карачи (провинция Синд) ему было поручено собирать сведения о публичных домах, занимающихся торговлей мальчиками-подростками. В отличие от антропологов, задающих вопросы со стороны, метод Бертона заключался в полном перевоплощении в местного жителя для сбора разведданных, что позже литературовед Парама Рой охарактеризовала как специфический «иммерсивный» подход.
Подготовка к экспедиции в Мекку началась с письма в Королевское географическое общество (RGS) 6 ноября 1852 года, в котором Бертон просил финансирование. Как отмечает биограф Джон Р. Годсолл, заявленной целью было проникновение во внутренние районы Аравии (от Маската до Адена и Хадрамаута), а не паломничество. В марте 1853 года RGS поддержало экспедицию и предоставило продление отпуска. Для реализации плана Бертон использовал сложную систему маскировки, сменив три личности.
Первым образом был Мирза Абдулла, персонаж, разработанный еще в Синде (1844–1849) — купец смешанного арабо-иранского происхождения из Бушира. Бертон носил длинные одежды, бороду и затемнял кожу хной. Однако в Египте этот образ был воспринят как шиитский, что привлекло враждебное внимание со стороны суннитов. Вторым, временным образом стал дервиш Абдулла (суфий), что позволяло вести себя эксцентрично, не вызывая подозрений.
Наиболее успешной стала третья маскировка — шейх Абдулла, суннит-патан (афганец из Индии), получивший образование в Рангуне и работающий лекарем. Легенда о пуштунском происхождении объясняла странности в речи и манерах, а также позволяла использовать знание пушту. Важным реквизитом была горохово-зеленая шкатулка с красными и желтыми цветами, содержащая тоники, слабительные, хлороформ, синильную кислоту и настойку шпанской мушки. Джонатан Бишоп, исследовавший военные отчеты того времени, утверждает, что подобные переодевания служили не только целям разведки, но и тешили эго путешественника.
Хронология путешествия началась 3 апреля 1853 года с отъезда из Лондона, а уже 4 апреля Бертон отплыл из Саутгемптона на пароходе. Прибыв в Александрию и осознав опасность образа «Мирзы», он провел там «приятно потраченный месяц», а июнь 1853 года прожил в Каире во время Рамадана. Маршрут пролегал через Суэц в Янбу, и в конце июля он достиг Медины. Присоединившись к каравану из Дамаска, Бертон стал первым европейцем, пересекшим пустыню Неджд по пути в Мекку.
Кульминацией стало прибытие в Мекку, вход в Запретную мечеть (Масджид аль-Харам) и совершение тавафа — семикратного обхода Каабы. Бертону удалось прикоснуться к Черному камню; этот момент он описал как «экстаз удовлетворенной гордости». Важно отметить, что Бертон был ненадежным рассказчиком, отдавая приоритет драматизму, а не строгим фактам. Первую известную фотографию Каабы сделал лишь в 1861 году египетский фотограф Мухаммад Садик-бей.
Анализ текстов Бертона, проведенный Эдвардом Саидом в его труде «Ориентализм», показывает двойственную природу путешественника: он выступал как бунтарь против викторианской морали, но оставался агентом имперской власти. Бертон часто использовал слово «проникнуть» по отношению к Мекке, подразумевая своего рода завоевание. Биограф Эдвард Райс (в книге 1990 года «Капитан сэр Ричард Фрэнсис Бертон») предположил, что Бертон прошел обрезание и его погружение в ислам было «беззастенчивым принятием», хотя сам путешественник этого не подтверждал, и вопрос о его подлинной религиозной принадлежности остается предметом споров.
Несмотря на обман, Бертон с нежностью писал о суфизме и пытался нормализовать исламские обряды для западного читателя, сравнивая вражду суннитов и шиитов с конфликтом католиков и протестантов. Как отмечает Ливия Гершон в статье 2022 года, даже спустя полтора века фигура Бертона и его методы вызывают дискуссии об аутентичности, фабрикации и природе западного взгляда на Восток, где Мекка представлялась «вершиной маскарада».
Изображение носит иллюстративный характер
Биография самого путешественника полна противоречий с момента его рождения в 1821 году. Сам Бертон утверждал, что родился в Бархэм-хаусе в Элстри, недалеко от Лондона, однако его биограф Томас Райт настаивал на том, что местом рождения был Торки на юго-западе Англии. Сын армейского офицера, он вырос во Франции и Италии, а в 1842 году был исключен из Тринити-колледжа в Оксфорде за участие в запрещенных скачках. В возрасте 21 года он поступил на службу в 18-й полк Бомбейской туземной пехоты Британской Ост-Индской компании. Во время службы его здоровье серьезно пошатнулось: он страдал от ревматической офтальмии, конъюнктивита и проблем с пищеварением, что привело к почти трехлетнему отпуску по болезни.
К 1849 году Бертон свободно владел пятью азиатскими языками, сдав экзамены на переводчика хиндустани, персидского, гуджарати и панджаби, не считая знания французского, итальянского, греческого и латыни с детства. Эти лингвистические способности пригодились ему в шпионской деятельности. В Карачи (провинция Синд) ему было поручено собирать сведения о публичных домах, занимающихся торговлей мальчиками-подростками. В отличие от антропологов, задающих вопросы со стороны, метод Бертона заключался в полном перевоплощении в местного жителя для сбора разведданных, что позже литературовед Парама Рой охарактеризовала как специфический «иммерсивный» подход.
Подготовка к экспедиции в Мекку началась с письма в Королевское географическое общество (RGS) 6 ноября 1852 года, в котором Бертон просил финансирование. Как отмечает биограф Джон Р. Годсолл, заявленной целью было проникновение во внутренние районы Аравии (от Маската до Адена и Хадрамаута), а не паломничество. В марте 1853 года RGS поддержало экспедицию и предоставило продление отпуска. Для реализации плана Бертон использовал сложную систему маскировки, сменив три личности.
Первым образом был Мирза Абдулла, персонаж, разработанный еще в Синде (1844–1849) — купец смешанного арабо-иранского происхождения из Бушира. Бертон носил длинные одежды, бороду и затемнял кожу хной. Однако в Египте этот образ был воспринят как шиитский, что привлекло враждебное внимание со стороны суннитов. Вторым, временным образом стал дервиш Абдулла (суфий), что позволяло вести себя эксцентрично, не вызывая подозрений.
Наиболее успешной стала третья маскировка — шейх Абдулла, суннит-патан (афганец из Индии), получивший образование в Рангуне и работающий лекарем. Легенда о пуштунском происхождении объясняла странности в речи и манерах, а также позволяла использовать знание пушту. Важным реквизитом была горохово-зеленая шкатулка с красными и желтыми цветами, содержащая тоники, слабительные, хлороформ, синильную кислоту и настойку шпанской мушки. Джонатан Бишоп, исследовавший военные отчеты того времени, утверждает, что подобные переодевания служили не только целям разведки, но и тешили эго путешественника.
Хронология путешествия началась 3 апреля 1853 года с отъезда из Лондона, а уже 4 апреля Бертон отплыл из Саутгемптона на пароходе. Прибыв в Александрию и осознав опасность образа «Мирзы», он провел там «приятно потраченный месяц», а июнь 1853 года прожил в Каире во время Рамадана. Маршрут пролегал через Суэц в Янбу, и в конце июля он достиг Медины. Присоединившись к каравану из Дамаска, Бертон стал первым европейцем, пересекшим пустыню Неджд по пути в Мекку.
Кульминацией стало прибытие в Мекку, вход в Запретную мечеть (Масджид аль-Харам) и совершение тавафа — семикратного обхода Каабы. Бертону удалось прикоснуться к Черному камню; этот момент он описал как «экстаз удовлетворенной гордости». Важно отметить, что Бертон был ненадежным рассказчиком, отдавая приоритет драматизму, а не строгим фактам. Первую известную фотографию Каабы сделал лишь в 1861 году египетский фотограф Мухаммад Садик-бей.
Анализ текстов Бертона, проведенный Эдвардом Саидом в его труде «Ориентализм», показывает двойственную природу путешественника: он выступал как бунтарь против викторианской морали, но оставался агентом имперской власти. Бертон часто использовал слово «проникнуть» по отношению к Мекке, подразумевая своего рода завоевание. Биограф Эдвард Райс (в книге 1990 года «Капитан сэр Ричард Фрэнсис Бертон») предположил, что Бертон прошел обрезание и его погружение в ислам было «беззастенчивым принятием», хотя сам путешественник этого не подтверждал, и вопрос о его подлинной религиозной принадлежности остается предметом споров.
Несмотря на обман, Бертон с нежностью писал о суфизме и пытался нормализовать исламские обряды для западного читателя, сравнивая вражду суннитов и шиитов с конфликтом католиков и протестантов. Как отмечает Ливия Гершон в статье 2022 года, даже спустя полтора века фигура Бертона и его методы вызывают дискуссии об аутентичности, фабрикации и природе западного взгляда на Восток, где Мекка представлялась «вершиной маскарада».
