В конце 1940-х годов Дженни «Гертруда» Вермиллион, 40-летняя мать четверых сыновей из Пенсильвании, столкнулась с тяжелейшим испытанием после рождения пятого ребенка. То, что она называла «буйным климаксом», на самом деле было послеродовым психозом – редким и опасным расстройством, характеризующимся навязчивыми мыслями о причинении вреда собственному ребенку.
Гертруда и её муж Лоуренс Байер начинали семейную жизнь в 1934 году с десятью долларами в кармане, арендуя старый дом угольной компании в небольшом поселке Джинджер Хилл. Спустя 14 лет они переехали на собственную ферму в другой маленький городок Пенсильвании – Эйти Фор. Именно там, будучи на восьмом месяце незапланированной беременности, Гертруда готовилась к появлению дочери.
Роды прошли в день зимнего солнцестояния, но вместо «возвращения света» молодая мать погрузилась во тьму послеродового психоза. Через несколько недель после родов, оставшись одна с младенцем, она испытала приступ: комната потемнела, появилось беспокойство и странные мысли, включая непреодолимое желание убить ребенка.
Последствия болезни были разрушительными: Гертруда потеряла 36 килограммов за несколько месяцев, страдала от тревоги, паранойи, бессонницы и галлюцинаций. Её никогда не оставляли наедине с дочерью. Единственным лечением были еженедельные визиты к хиропрактику – о психиатрической помощи речи не шло.
Статистика показывает масштаб проблемы: если «беби-блюз» испытывают 75% рожениц, а послеродовой депрессией страдают 10-15%, то послеродовой психоз развивается менее чем у 1% матерей. При этом без лечения около 4% женщин с этим диагнозом совершают инфантицид.
Трагический случай Андреа Йейтс, утопившей своих пятерых детей в 2001 году из-за нелеченного послеродового психоза, привлек внимание общества к этой проблеме. Её муж Рассел считал, что жена просто не может противостоять дьяволу, и ограничивался изучением Библии вместо proper медицинской помощи.
Современная медицина утверждает: при правильном лечении, включающем госпитализацию, медикаменты и терапию, большинство женщин с послеродовым психозом полностью выздоравливают в течение года. Однако социальная стигма и страх признаться в «запретных» мыслях о причинении вреда ребенку до сих пор мешают многим матерям своевременно обратиться за помощью.
Изображение носит иллюстративный характер
Гертруда и её муж Лоуренс Байер начинали семейную жизнь в 1934 году с десятью долларами в кармане, арендуя старый дом угольной компании в небольшом поселке Джинджер Хилл. Спустя 14 лет они переехали на собственную ферму в другой маленький городок Пенсильвании – Эйти Фор. Именно там, будучи на восьмом месяце незапланированной беременности, Гертруда готовилась к появлению дочери.
Роды прошли в день зимнего солнцестояния, но вместо «возвращения света» молодая мать погрузилась во тьму послеродового психоза. Через несколько недель после родов, оставшись одна с младенцем, она испытала приступ: комната потемнела, появилось беспокойство и странные мысли, включая непреодолимое желание убить ребенка.
Последствия болезни были разрушительными: Гертруда потеряла 36 килограммов за несколько месяцев, страдала от тревоги, паранойи, бессонницы и галлюцинаций. Её никогда не оставляли наедине с дочерью. Единственным лечением были еженедельные визиты к хиропрактику – о психиатрической помощи речи не шло.
Статистика показывает масштаб проблемы: если «беби-блюз» испытывают 75% рожениц, а послеродовой депрессией страдают 10-15%, то послеродовой психоз развивается менее чем у 1% матерей. При этом без лечения около 4% женщин с этим диагнозом совершают инфантицид.
Трагический случай Андреа Йейтс, утопившей своих пятерых детей в 2001 году из-за нелеченного послеродового психоза, привлек внимание общества к этой проблеме. Её муж Рассел считал, что жена просто не может противостоять дьяволу, и ограничивался изучением Библии вместо proper медицинской помощи.
Современная медицина утверждает: при правильном лечении, включающем госпитализацию, медикаменты и терапию, большинство женщин с послеродовым психозом полностью выздоравливают в течение года. Однако социальная стигма и страх признаться в «запретных» мыслях о причинении вреда ребенку до сих пор мешают многим матерям своевременно обратиться за помощью.
