Марс привыкли считать мёртвым миром. Холодная пустыня, ржавый песок, тишина. Но внутри планеты, похоже, что-то происходит — и это «что-то» может перевернуть наши представления о геологии красной планеты.
Речь идёт об аномалии в марсианской мантии, которая, по мнению исследователей, способна спровоцировать новые вулканические извержения. Не остаточную активность, не слабое подрагивание — а полноценные извержения. Марс, который мы десятилетиями воспринимали как геологический труп, может оказаться лишь спящим.
И вулканы — только половина истории. Та же самая мантийная аномалия, судя по всему, влияет на скорость вращения всей планеты. Марс начинает крутиться быстрее. Звучит фантастично, но физика здесь вполне понятная: перераспределение массы внутри планеты меняет её момент инерции, а значит, и угловую скорость. Примерно как фигурист, который прижимает руки к телу и начинает вращаться быстрее.
Когда мы говорим о вулканах на Марсе, невозможно обойти стороной Олимп — Olympus Mons. Это самый высокий вулкан и одновременно самая высокая гора во всей Солнечной системе. Не на Марсе. Во всей Солнечной системе. Его масштабы таковы, что с поверхности планеты невозможно увидеть склоны целиком — они уходят за горизонт.
Составное изображение Олимпа, полученное орбитальным аппаратом Viking, до сих пор остаётся одним из самых впечатляющих снимков в истории планетологии. На нём видна кальдера, окружённая обрывистыми краями щитового вулкана, и плавные склоны, растянувшиеся на сотни километров. Этот вулкан считался давно потухшим. Но если аномалия в мантии действительно активна, то вопрос «потух ли Олимп навсегда?» снова открыт.
Что именно представляет собой эта аномалия — пока не до конца ясно. Одна из гипотез связывает её с мантийным плюмом, то есть восходящим потоком горячего вещества из глубин планеты. Подобные плюмы на Земле отвечают за вулканизм Гавайских островов и Исландии. На Марсе, где нет тектоники плит, плюм мог бы оставаться на месте миллиарды лет, накапливая энергию.
Связь между мантийной активностью и ускорением вращения — штука тонкая. Перемещение плотного вещества ближе к оси вращения или к поверхности планеты способно чуть-чуть, на доли миллисекунды, менять продолжительность марсианских суток. Мы фиксируем подобные колебания и на Земле после крупных землетрясений. На Марсе, вероятно, процесс идёт медленнее, но устойчивее.
Если эти данные подтвердятся, последствия для науки будут серьёзными. Живая геология Марса означает, что под поверхностью может сохраняться тепло, а значит — потенциально жидкая вода. А где вода и тепло, там разговор неизбежно сворачивает к вопросу о возможности микробной жизни. Пока это, конечно, спекуляции. Но такие спекуляции, которые стоят внимательного изучения.
Марс продолжает подкидывать сюрпризы. Планета, которую мы считали понятной и предсказуемой, оказывается куда сложнее. Внутри неё что-то шевелится — и это меняет не только её саму, но и наш подход к исследованию соседних миров.
Изображение носит иллюстративный характер
Речь идёт об аномалии в марсианской мантии, которая, по мнению исследователей, способна спровоцировать новые вулканические извержения. Не остаточную активность, не слабое подрагивание — а полноценные извержения. Марс, который мы десятилетиями воспринимали как геологический труп, может оказаться лишь спящим.
И вулканы — только половина истории. Та же самая мантийная аномалия, судя по всему, влияет на скорость вращения всей планеты. Марс начинает крутиться быстрее. Звучит фантастично, но физика здесь вполне понятная: перераспределение массы внутри планеты меняет её момент инерции, а значит, и угловую скорость. Примерно как фигурист, который прижимает руки к телу и начинает вращаться быстрее.
Когда мы говорим о вулканах на Марсе, невозможно обойти стороной Олимп — Olympus Mons. Это самый высокий вулкан и одновременно самая высокая гора во всей Солнечной системе. Не на Марсе. Во всей Солнечной системе. Его масштабы таковы, что с поверхности планеты невозможно увидеть склоны целиком — они уходят за горизонт.
Составное изображение Олимпа, полученное орбитальным аппаратом Viking, до сих пор остаётся одним из самых впечатляющих снимков в истории планетологии. На нём видна кальдера, окружённая обрывистыми краями щитового вулкана, и плавные склоны, растянувшиеся на сотни километров. Этот вулкан считался давно потухшим. Но если аномалия в мантии действительно активна, то вопрос «потух ли Олимп навсегда?» снова открыт.
Что именно представляет собой эта аномалия — пока не до конца ясно. Одна из гипотез связывает её с мантийным плюмом, то есть восходящим потоком горячего вещества из глубин планеты. Подобные плюмы на Земле отвечают за вулканизм Гавайских островов и Исландии. На Марсе, где нет тектоники плит, плюм мог бы оставаться на месте миллиарды лет, накапливая энергию.
Связь между мантийной активностью и ускорением вращения — штука тонкая. Перемещение плотного вещества ближе к оси вращения или к поверхности планеты способно чуть-чуть, на доли миллисекунды, менять продолжительность марсианских суток. Мы фиксируем подобные колебания и на Земле после крупных землетрясений. На Марсе, вероятно, процесс идёт медленнее, но устойчивее.
Если эти данные подтвердятся, последствия для науки будут серьёзными. Живая геология Марса означает, что под поверхностью может сохраняться тепло, а значит — потенциально жидкая вода. А где вода и тепло, там разговор неизбежно сворачивает к вопросу о возможности микробной жизни. Пока это, конечно, спекуляции. Но такие спекуляции, которые стоят внимательного изучения.
Марс продолжает подкидывать сюрпризы. Планета, которую мы считали понятной и предсказуемой, оказывается куда сложнее. Внутри неё что-то шевелится — и это меняет не только её саму, но и наш подход к исследованию соседних миров.
