Долгое время бытовало представление, что неандертальцы проиграли эволюционную гонку Homo sapiens просто потому, что были хуже соображены. Мол, наш мозг оказался сложнее, гибче, способнее — вот и всё объяснение их исчезновения примерно 40 000 лет назад. Удобная версия. И, судя по новым исследованиям, почти наверняка неверная.
Новое научное исследование, посвящённое сравнению мозга неандертальцев и современных людей, приходит к неожиданному для многих выводу: по своим когнитивным возможностям эти два вида были куда ближе друг к другу, чем принято считать. Мозг неандертальцев был сопоставим с человеческим — и по объёму, и, по всей видимости, по структурной сложности.
Стереотип о «тупом неандертальце» формировался десятилетиями, и не без причины. Первые реконструкции этих существ, сделанные ещё в начале XX века, изображали их сутулыми, звероподобными, лишёнными речи и мышления. Потом палеонтология постепенно пересмотрела этот образ. Выяснилось, что неандертальцы хоронили мёртвых, использовали украшения, смешивали пигменты, создавали нечто похожее на примитивное искусство. Но где-то в глубине научного и популярного воображения всё равно жила идея об их «второсортности».
Мозг неандертальца был даже несколько крупнее, чем у среднего Homo sapiens. Этот факт известен давно, но его обычно объясняли иначе: большой объём, дескать, компенсировал иную, менее эффективную структуру. Новые данные ставят под сомнение и эту логику. Если и мозг сопоставим, и когнитивный потенциал был реальным, то причину вымирания неандертальцев нужно искать совсем в другом месте.
Где именно? Здесь исследователи осторожны, и правильно делают. Среди гипотез — конкуренция с Homo sapiens за ресурсы, климатические изменения, болезни, к которым у неандертальцев не было иммунитета, численное превосходство людей. Скорее всего, сработал не один фактор, а несколько сразу. Но интеллект в этот список, похоже, больше не входит.
Интересно другое: генетические данные последних лет показывают, что неандертальцы и Homo sapiens не просто соседствовали — они скрещивались. У большинства людей за пределами Африки сегодня есть от 1 до 4% неандертальского ДНК. Это не следы столкновения двух принципиально разных существ, а следы вполне человеческих, если можно так выразиться, контактов между двумя близкородственными видами.
Всё это меняет угол зрения. Неандертальцы перестают быть проигравшими в схватке умов — они становятся жертвами обстоятельств, которые мало зависели от того, насколько хорошо они думали. Численность популяции неандертальцев никогда не была особенно высокой: по разным оценкам, в Европе их одновременно жило не более нескольких десятков тысяч. Homo sapiens пришли волнами, и просто задавили числом.
Есть и ещё один неудобный вопрос, который подобные исследования поднимают косвенно: а не проецируем ли мы на неандертальцев собственные предрассудки? История науки знает немало случаев, когда «отсталость» или «примитивность» приписывалась тем, кто был просто другим. Неандертальцы были другими — с более крупными орбитами глаз, иной анатомией голосового тракта, другим темпом взросления. Но «другой» не значит «хуже».
Если мозг неандертальцев не уступал нашему, то их исчезновение — это трагедия случая, демографии и климата, а не торжество интеллекта. И это, пожалуй, куда более тревожный вывод, чем хотелось бы: потому что он напоминает, что даже достаточно умный вид вполне может исчезнуть просто в силу обстоятельств.
Изображение носит иллюстративный характер
Новое научное исследование, посвящённое сравнению мозга неандертальцев и современных людей, приходит к неожиданному для многих выводу: по своим когнитивным возможностям эти два вида были куда ближе друг к другу, чем принято считать. Мозг неандертальцев был сопоставим с человеческим — и по объёму, и, по всей видимости, по структурной сложности.
Стереотип о «тупом неандертальце» формировался десятилетиями, и не без причины. Первые реконструкции этих существ, сделанные ещё в начале XX века, изображали их сутулыми, звероподобными, лишёнными речи и мышления. Потом палеонтология постепенно пересмотрела этот образ. Выяснилось, что неандертальцы хоронили мёртвых, использовали украшения, смешивали пигменты, создавали нечто похожее на примитивное искусство. Но где-то в глубине научного и популярного воображения всё равно жила идея об их «второсортности».
Мозг неандертальца был даже несколько крупнее, чем у среднего Homo sapiens. Этот факт известен давно, но его обычно объясняли иначе: большой объём, дескать, компенсировал иную, менее эффективную структуру. Новые данные ставят под сомнение и эту логику. Если и мозг сопоставим, и когнитивный потенциал был реальным, то причину вымирания неандертальцев нужно искать совсем в другом месте.
Где именно? Здесь исследователи осторожны, и правильно делают. Среди гипотез — конкуренция с Homo sapiens за ресурсы, климатические изменения, болезни, к которым у неандертальцев не было иммунитета, численное превосходство людей. Скорее всего, сработал не один фактор, а несколько сразу. Но интеллект в этот список, похоже, больше не входит.
Интересно другое: генетические данные последних лет показывают, что неандертальцы и Homo sapiens не просто соседствовали — они скрещивались. У большинства людей за пределами Африки сегодня есть от 1 до 4% неандертальского ДНК. Это не следы столкновения двух принципиально разных существ, а следы вполне человеческих, если можно так выразиться, контактов между двумя близкородственными видами.
Всё это меняет угол зрения. Неандертальцы перестают быть проигравшими в схватке умов — они становятся жертвами обстоятельств, которые мало зависели от того, насколько хорошо они думали. Численность популяции неандертальцев никогда не была особенно высокой: по разным оценкам, в Европе их одновременно жило не более нескольких десятков тысяч. Homo sapiens пришли волнами, и просто задавили числом.
Есть и ещё один неудобный вопрос, который подобные исследования поднимают косвенно: а не проецируем ли мы на неандертальцев собственные предрассудки? История науки знает немало случаев, когда «отсталость» или «примитивность» приписывалась тем, кто был просто другим. Неандертальцы были другими — с более крупными орбитами глаз, иной анатомией голосового тракта, другим темпом взросления. Но «другой» не значит «хуже».
Если мозг неандертальцев не уступал нашему, то их исчезновение — это трагедия случая, демографии и климата, а не торжество интеллекта. И это, пожалуй, куда более тревожный вывод, чем хотелось бы: потому что он напоминает, что даже достаточно умный вид вполне может исчезнуть просто в силу обстоятельств.
