Ежедневно на Землю обрушивается около 48,5 тонн космических камней, большая часть которых, к сожалению, тонет в океане. Те же метеориты, что достигают суши, становятся предметом споров между наукой и частным коллекционированием. Метеоритная охота, прибыльный бизнес с активной торговлей в интернете, ставит под угрозу бесценные научные открытия, которые все чаще оседают в частных собраниях, а не лабораториях. Право собственности на метеориты регулируется законодательством страны, где они найдены. В некоторых странах, таких как Новая Зеландия, на общественных землях действует принцип «нашел – значит, твое».
Этот принцип стал причиной споров вокруг метеорита Takapō, размером с яблоко и весом в 810 грамм. Он был найден в 2023 году Джеком Ветерингсом, участником гражданской научной группы Fireballs Aotearoa, на территории, принадлежащей Департаменту охраны природы Новой Зеландии, в районе озера Takapō. Сейчас этот метеорит исследуют геологи Университета Отаго, но юридически он принадлежит Fireballs Aotearoa, поскольку был найден на общественной земле. Другой пример – метеорит Ellerslie весом в 1,3 кг, который 12 июня 2004 года пробил крышу дома семьи Арчер в Окленде. В отличие от Takapō, этот метеорит стал собственностью семьи Арчер и впоследствии был продан Оклендскому военному мемориальному музею.
В Новой Зеландии, как и в других странах, собственником метеорита, упавшего на частную землю, является владелец этой земли. Принцип «нашел – значит, твое» на общественных землях, хоть и распространен, вызывает все больше споров. Fireballs Aotearoa, например, заявляет об отсутствии коммерческого интереса и передаче метеоритов музеям, в то время как коммерческая охота на метеориты процветает во всем мире, особенно в Китае, где некоторые образцы стоят миллионы долларов.
В некоторых штатах ужесточается регулирование метеоритной охоты. Новая Зеландия регулирует экспорт «перемещаемых охраняемых объектов» законом «О защищенных объектах» от 1975 года, опираясь на конвенции ЮНЕСКО (1970) и UNIDROIT (1995) о предотвращении незаконного оборота культурных ценностей. Применительно к метеоритам, закон предусматривает, что для их вывоза за пределы страны требуется разрешение главы Министерства культуры и наследия, а также заключение двух экспертов. Нарушителей ждет конфискация метеорита в пользу государства, тюремное заключение до пяти лет и штрафы до 100 000 новозеландских долларов для физических лиц и до 200 000 для компаний. В случае отказа в лицензии можно подать апелляцию министру культуры и наследия, а при повторном отказе метеорит заносится в реестр национальных ценностей.
Нарастает напряжение между метеоритными охотниками и учеными. Учитывая научную ценность метеоритов, некоторые призывают ограничить их сбор и продажу, разрешив их сбор только в научных целях. Но пока компромисс найти сложно. Среди известных частных коллекционеров метеоритов, к примеру, числятся такие люди, как Илон Маск, Стивен Спилберг, Николас Кейдж и Ури Геллер.
В Новой Зеландии особое внимание уделяется объектам, связанным с культурой маори, так называемым "Taonga Tūturu", которым обеспечена особая защита. В случае метеоритов, такой связи, как правило, нет, но потенциал научной и культурной ценности космических объектов делает их желанными и для исследователей, и для коллекционеров. Очевидно, что компромисс между наукой, частными интересами и законодательством требует дальнейшего обсуждения и возможно, пересмотра текущих норм.
Изображение носит иллюстративный характер
Этот принцип стал причиной споров вокруг метеорита Takapō, размером с яблоко и весом в 810 грамм. Он был найден в 2023 году Джеком Ветерингсом, участником гражданской научной группы Fireballs Aotearoa, на территории, принадлежащей Департаменту охраны природы Новой Зеландии, в районе озера Takapō. Сейчас этот метеорит исследуют геологи Университета Отаго, но юридически он принадлежит Fireballs Aotearoa, поскольку был найден на общественной земле. Другой пример – метеорит Ellerslie весом в 1,3 кг, который 12 июня 2004 года пробил крышу дома семьи Арчер в Окленде. В отличие от Takapō, этот метеорит стал собственностью семьи Арчер и впоследствии был продан Оклендскому военному мемориальному музею.
В Новой Зеландии, как и в других странах, собственником метеорита, упавшего на частную землю, является владелец этой земли. Принцип «нашел – значит, твое» на общественных землях, хоть и распространен, вызывает все больше споров. Fireballs Aotearoa, например, заявляет об отсутствии коммерческого интереса и передаче метеоритов музеям, в то время как коммерческая охота на метеориты процветает во всем мире, особенно в Китае, где некоторые образцы стоят миллионы долларов.
В некоторых штатах ужесточается регулирование метеоритной охоты. Новая Зеландия регулирует экспорт «перемещаемых охраняемых объектов» законом «О защищенных объектах» от 1975 года, опираясь на конвенции ЮНЕСКО (1970) и UNIDROIT (1995) о предотвращении незаконного оборота культурных ценностей. Применительно к метеоритам, закон предусматривает, что для их вывоза за пределы страны требуется разрешение главы Министерства культуры и наследия, а также заключение двух экспертов. Нарушителей ждет конфискация метеорита в пользу государства, тюремное заключение до пяти лет и штрафы до 100 000 новозеландских долларов для физических лиц и до 200 000 для компаний. В случае отказа в лицензии можно подать апелляцию министру культуры и наследия, а при повторном отказе метеорит заносится в реестр национальных ценностей.
Нарастает напряжение между метеоритными охотниками и учеными. Учитывая научную ценность метеоритов, некоторые призывают ограничить их сбор и продажу, разрешив их сбор только в научных целях. Но пока компромисс найти сложно. Среди известных частных коллекционеров метеоритов, к примеру, числятся такие люди, как Илон Маск, Стивен Спилберг, Николас Кейдж и Ури Геллер.
В Новой Зеландии особое внимание уделяется объектам, связанным с культурой маори, так называемым "Taonga Tūturu", которым обеспечена особая защита. В случае метеоритов, такой связи, как правило, нет, но потенциал научной и культурной ценности космических объектов делает их желанными и для исследователей, и для коллекционеров. Очевидно, что компромисс между наукой, частными интересами и законодательством требует дальнейшего обсуждения и возможно, пересмотра текущих норм.
