Сегодня на кону стоят триллионы долларов из-за фундаментальной логической ошибки: веры в то, что цифры способны предсказывать будущее. Эта иллюзия, сводящая жизнь к статистике, уже приводила к катастрофическим последствиям, включая крах доткомов, Черную пятницу и биржевой крах 1929 года на Уолл-стрит. Современные трейдеры и системы искусственного интеллекта, использующие то, что Даниель Канеман называл «Системой 2» (строгое мышление, очищенное от предвзятости), анализируют электронные таблицы с данными об общих доходах, чистой прибыли и производительности сотрудников. Их цель — вычислить будущую стоимость товаров с «вероятностной точностью». Однако этот подход игнорирует наблюдение Чарльза Дарвина о том, что биологические экосистемы — это площадки непрекращающейся конкуренции и инноваций. Рынки — это не платонические алгоритмы, а биологические среды, где инновации делают вчерашний день устаревшим. Данные за прошлый квартал могут описать только прошлый квартал; они бесполезны для прогнозирования будущего, если только мир не останется статичным, как телевизионный ситком.
Компьютеры и искусственный интеллект ограничены своей архитектурой: они мыслят чистой логикой, используя арифметико-логическое устройство, состоящее из логических вентилей. Это создает «книжный ум» без «житейской смекалки». Ограниченность машинного мышления наглядно демонстрирует «банановый тест». Если спросить: «Почему мой банан съел синий цвет?», человек сразу поймет абсурдность ситуации, зная, что этого не могло произойти. ИИ же, стремясь заполнить пробелы в знаниях, начнет галлюцинировать и сфабрикует объяснение, например, заявив, что банан искал больше первичного пигмента. Компьютеры накапливают факты пассивно и действуют только по запросу, существуя в «математическом настоящем», где их текущие знания воспринимаются как единственная реальность.
Человеческий интеллект функционирует иначе, используя биологические механизмы вывода и абдукции. Благодаря нейронам люди способны мыслить действиями, а не только уравнениями. У человека есть «паучье чутье» — здоровая тревога, рождающаяся из способности обнаруживать «неизвестные неизвестные», такие как новые стратегии или засады конкурентов. В отличие от компьютеров, которые ищут подтверждения в данных, человеческий мозг использует действия для поиска фальсификации (опровержения) через неожиданное. Это позволяет людям импровизировать, экспериментировать и динамично обучаться в нестабильных условиях, вместо того чтобы просто повторять заученные алгоритмы.
Именно понимание ограничений чистой логики отличает подход Уоррена Баффета от методов его наставника Бенджамина Грэма. Грэм, эрудит, изобретатель калькуляторов и автор бродвейских пьес, активно работавший на Уолл-стрит в 1920-х годах, сформировал свои взгляды в годы бумов и спадов. Его философия заключалась в том, что попытки предсказать будущее бесполезны, поэтому следует сосредоточиться на настоящем. Грэм искал выгодные сделки, выявляя разрывы между оценкой компании и ее доходами, но все же полагался на электронные таблицы и логику.
Уоррен Баффет эволюционировал дальше, отказавшись от исключительной опоры на логику в пользу здравого смысла. В своей стратегии он сместил акцент с цифр на людей и человеческую ценность. Баффет осознал, что в стабильные времена руководство ускоряет проверенные стратегии, но в нестабильные времена оно должно быстро внедрять инновации. Ключевое убеждение инвестора состоит в том, что если руководство обладает здравым смыслом, инвестиции будут в безопасности независимо от того, что готовит будущее.
В своей книге Primal Intelligence («Первобытный интеллект») автор статьи предлагает конкретный тест, позволяющий определить, обладает ли лидер здравым смыслом по методу Баффета или же он мыслит как компьютер. Первый шаг — попросить лидера изложить план на предстоящий год. Второй шаг — спросить, как он изменит этот план в ответ на фундаментальный сдвиг рынка. В качестве гипотетических сценариев предлагаются: четырехкратный рост цен на нефть, начало войны в Тихом океане или выход из строя половины телекоммуникационных спутников мира.
Интерпретация результатов этого теста позволяет мгновенно оценить качество управления. Если лидер немедленно переключается на совершенно новый план, это признак здравого смысла, и в такую компанию стоит инвестировать. Если же руководитель замирает, отрицает возможность сдвига, предлагает лишь слегка подкорректировать первоначальную стратегию или выдает заранее заготовленный план действий в чрезвычайных ситуациях — это признак «компьютерного мышления». В таком случае деньги следует придержать. Реальная ценность организации заключается не в статических показателях, которые можно занести в таблицу, а в способности ее людей действовать разумно перед лицом завтрашних неизвестностей.
Изображение носит иллюстративный характер
Компьютеры и искусственный интеллект ограничены своей архитектурой: они мыслят чистой логикой, используя арифметико-логическое устройство, состоящее из логических вентилей. Это создает «книжный ум» без «житейской смекалки». Ограниченность машинного мышления наглядно демонстрирует «банановый тест». Если спросить: «Почему мой банан съел синий цвет?», человек сразу поймет абсурдность ситуации, зная, что этого не могло произойти. ИИ же, стремясь заполнить пробелы в знаниях, начнет галлюцинировать и сфабрикует объяснение, например, заявив, что банан искал больше первичного пигмента. Компьютеры накапливают факты пассивно и действуют только по запросу, существуя в «математическом настоящем», где их текущие знания воспринимаются как единственная реальность.
Человеческий интеллект функционирует иначе, используя биологические механизмы вывода и абдукции. Благодаря нейронам люди способны мыслить действиями, а не только уравнениями. У человека есть «паучье чутье» — здоровая тревога, рождающаяся из способности обнаруживать «неизвестные неизвестные», такие как новые стратегии или засады конкурентов. В отличие от компьютеров, которые ищут подтверждения в данных, человеческий мозг использует действия для поиска фальсификации (опровержения) через неожиданное. Это позволяет людям импровизировать, экспериментировать и динамично обучаться в нестабильных условиях, вместо того чтобы просто повторять заученные алгоритмы.
Именно понимание ограничений чистой логики отличает подход Уоррена Баффета от методов его наставника Бенджамина Грэма. Грэм, эрудит, изобретатель калькуляторов и автор бродвейских пьес, активно работавший на Уолл-стрит в 1920-х годах, сформировал свои взгляды в годы бумов и спадов. Его философия заключалась в том, что попытки предсказать будущее бесполезны, поэтому следует сосредоточиться на настоящем. Грэм искал выгодные сделки, выявляя разрывы между оценкой компании и ее доходами, но все же полагался на электронные таблицы и логику.
Уоррен Баффет эволюционировал дальше, отказавшись от исключительной опоры на логику в пользу здравого смысла. В своей стратегии он сместил акцент с цифр на людей и человеческую ценность. Баффет осознал, что в стабильные времена руководство ускоряет проверенные стратегии, но в нестабильные времена оно должно быстро внедрять инновации. Ключевое убеждение инвестора состоит в том, что если руководство обладает здравым смыслом, инвестиции будут в безопасности независимо от того, что готовит будущее.
В своей книге Primal Intelligence («Первобытный интеллект») автор статьи предлагает конкретный тест, позволяющий определить, обладает ли лидер здравым смыслом по методу Баффета или же он мыслит как компьютер. Первый шаг — попросить лидера изложить план на предстоящий год. Второй шаг — спросить, как он изменит этот план в ответ на фундаментальный сдвиг рынка. В качестве гипотетических сценариев предлагаются: четырехкратный рост цен на нефть, начало войны в Тихом океане или выход из строя половины телекоммуникационных спутников мира.
Интерпретация результатов этого теста позволяет мгновенно оценить качество управления. Если лидер немедленно переключается на совершенно новый план, это признак здравого смысла, и в такую компанию стоит инвестировать. Если же руководитель замирает, отрицает возможность сдвига, предлагает лишь слегка подкорректировать первоначальную стратегию или выдает заранее заготовленный план действий в чрезвычайных ситуациях — это признак «компьютерного мышления». В таком случае деньги следует придержать. Реальная ценность организации заключается не в статических показателях, которые можно занести в таблицу, а в способности ее людей действовать разумно перед лицом завтрашних неизвестностей.
