Начиная с XVI века, две коренные группы населения, разделенные океаном, столкнулись с колониальной экспансией, в которой алкоголь сыграл ключевую политическую и символическую роль. Для кочевых оленеводов саамов в северной Швеции и Финляндии, а также для земледельцев шауни из долины Огайо в Северной Америке спиртное стало сложным инструментом во взаимоотношениях с колонизаторами.
К 1590-м годам алкоголь прочно вошел в торговые отношения. Саамы получали шведский и финский ликер в обмен на шкуры бобра, оленя и лисицы в рамках многовековой торговли. Примерно в то же время английские купцы начали поставлять карибский ром индейцам шауни в обмен на оленьи шкуры и бобровые меха. Оба народа интегрировали алкоголь в свою культуру, используя его для социальных и ритуальных целей, во время праздников и церемоний.
Для Британской империи алкоголь стал метафорой власти. Колонизаторы рассматривали короля как метафорического «отца» для североамериканских народов, которых считали «вассальными государствами». В этой системе спиртное было «даром», символизирующим, что шауни обязаны королю лояльностью и данью.
Шауни перевернули эту метафору, чтобы использовать ее в своих интересах. Они начали символически называть ром «молоком коронованного родителя». В 1795 году два вождя шауни, используя навязанный им же образ, заявили, что «грудь» их отца-короля должна быть «полна молока» для его детей. Так они требовали улучшения условий и поставок, превратив инструмент подчинения в орудие для отстаивания своих прав.
Именно вожди шауни первыми потребовали регулирования торговли алкоголем. Они видели в нем источник насилия и уязвимости своего народа перед европейскими торговцами, которые использовали опьянение для обмана. Однако британские колониальные лидеры в основном выступали против таких ограничений.
Сопротивление британцев имело две причины. Экономическая заключалась в том, что алкоголь был важнейшим товаром в меховой торговле. Политическая — в том, что он поддерживал зависимость коренных народов от империи, поскольку в других европейских товарах они практически не нуждались. Когда законы, запрещающие продажу спиртного индейцам, все же принимались, колониальные власти часто заявляли, что их «невозможно обеспечить», ссылаясь на правовую неопределенность «индейской территории».
В Скандинавии ситуация развивалась иначе. Инициаторами ограничения продажи алкоголя саамам выступили шведские власти. Это было частью общенациональной дискуссии в Швеции о моральной и экономической опасности чрезмерного потребления спиртного для всего королевства.
В ответ на эти ограничения некоторые саамы стали настаивать, что алкоголь является «необходимым лекарством». Чтобы получить его, они пересекали границу с Норвегией, где регулирование было менее строгим. Это демонстрировало иную динамику отношений, где коренной народ сопротивлялся ограничениям, навязанным колониальной властью.
Различные подходы к регулированию алкоголя отражали фундаментально разные цели колонизации. Швеция стремилась инкорпорировать саамов в состав королевства в качестве христианизированных и платящих налоги граждан. Британия, а затем и англо-американцы, наоборот, стремились держать шауни на расстоянии, изолированно от колониального общества.
Эти выводы основаны на исследованиях антрополога Сами Лакомяки, историка Ритвы Кюлли и археолога Тимо Юлимауну, которые изучали сложные взаимосвязи между коренными народами, колонизаторами и алкоголем.
В статье историка Мэттью Уиллса «Геноцид в Калифорнии», опубликованной 6 октября 2023 года, описываются более жестокие формы колониальной политики. Кампании по истреблению народа юки, спровоцированные Калифорнийской золотой лихорадкой и вхождением Калифорнии в состав США, не квалифицировались как «геноцид» до середины 1970-х годов.
Изображение носит иллюстративный характер
К 1590-м годам алкоголь прочно вошел в торговые отношения. Саамы получали шведский и финский ликер в обмен на шкуры бобра, оленя и лисицы в рамках многовековой торговли. Примерно в то же время английские купцы начали поставлять карибский ром индейцам шауни в обмен на оленьи шкуры и бобровые меха. Оба народа интегрировали алкоголь в свою культуру, используя его для социальных и ритуальных целей, во время праздников и церемоний.
Для Британской империи алкоголь стал метафорой власти. Колонизаторы рассматривали короля как метафорического «отца» для североамериканских народов, которых считали «вассальными государствами». В этой системе спиртное было «даром», символизирующим, что шауни обязаны королю лояльностью и данью.
Шауни перевернули эту метафору, чтобы использовать ее в своих интересах. Они начали символически называть ром «молоком коронованного родителя». В 1795 году два вождя шауни, используя навязанный им же образ, заявили, что «грудь» их отца-короля должна быть «полна молока» для его детей. Так они требовали улучшения условий и поставок, превратив инструмент подчинения в орудие для отстаивания своих прав.
Именно вожди шауни первыми потребовали регулирования торговли алкоголем. Они видели в нем источник насилия и уязвимости своего народа перед европейскими торговцами, которые использовали опьянение для обмана. Однако британские колониальные лидеры в основном выступали против таких ограничений.
Сопротивление британцев имело две причины. Экономическая заключалась в том, что алкоголь был важнейшим товаром в меховой торговле. Политическая — в том, что он поддерживал зависимость коренных народов от империи, поскольку в других европейских товарах они практически не нуждались. Когда законы, запрещающие продажу спиртного индейцам, все же принимались, колониальные власти часто заявляли, что их «невозможно обеспечить», ссылаясь на правовую неопределенность «индейской территории».
В Скандинавии ситуация развивалась иначе. Инициаторами ограничения продажи алкоголя саамам выступили шведские власти. Это было частью общенациональной дискуссии в Швеции о моральной и экономической опасности чрезмерного потребления спиртного для всего королевства.
В ответ на эти ограничения некоторые саамы стали настаивать, что алкоголь является «необходимым лекарством». Чтобы получить его, они пересекали границу с Норвегией, где регулирование было менее строгим. Это демонстрировало иную динамику отношений, где коренной народ сопротивлялся ограничениям, навязанным колониальной властью.
Различные подходы к регулированию алкоголя отражали фундаментально разные цели колонизации. Швеция стремилась инкорпорировать саамов в состав королевства в качестве христианизированных и платящих налоги граждан. Британия, а затем и англо-американцы, наоборот, стремились держать шауни на расстоянии, изолированно от колониального общества.
Эти выводы основаны на исследованиях антрополога Сами Лакомяки, историка Ритвы Кюлли и археолога Тимо Юлимауну, которые изучали сложные взаимосвязи между коренными народами, колонизаторами и алкоголем.
В статье историка Мэттью Уиллса «Геноцид в Калифорнии», опубликованной 6 октября 2023 года, описываются более жестокие формы колониальной политики. Кампании по истреблению народа юки, спровоцированные Калифорнийской золотой лихорадкой и вхождением Калифорнии в состав США, не квалифицировались как «геноцид» до середины 1970-х годов.
