Европейские элиты веками наследовали античное представление о том, что истинная дружба доступна исключительно мужчинам. Фундамент этой концепции заложил Марк Туллий Цицерон в своем трактате «О дружбе» (De Amicitia), написанном в 44 году до н. э. Согласно Цицерону, дружба — это отношения, основанные на полном сходстве, призванные укреплять добродетельное поведение через интенсивную эмоциональную связь. Он утверждал: «Тот, кто смотрит на истинного друга, смотрит, так сказать, на некое изображение самого себя». Эта идея зеркального отражения доминировала в интеллектуальных кругах столетиями. Даже в XVI веке французский философ Мишель де Монтень поддерживал это убеждение, заявляя, что способность женщин к общению, необходимому для дружбы, является «неадекватной».
Медиевист Александра Верини утверждает, что этот устоявшийся мужской нарратив был оспорен двумя выдающимися женщинами, которые задокументировали и обосновали функциональную женскую дружбу. Кристина Пизанская и Марджери Кемп, жившие в эпоху Средневековья, расширили понимание дружеских уз, превратив их из простого «зеркала» самого себя в инструмент сотрудничества и взаимной поддержки. Они продемонстрировали, что дружба может строиться не только на абсолютном сходстве, но и на объединении различных сильных сторон для достижения общих целей.
Первый яркий пример женской модели дружбы представила Кристина Пизанская, работавшая по заказу при французском королевском дворе. В 1405 году она опубликовала свой фундаментальный труд «Книга о Граде женском» (The Book of the City of Ladies). В структуре произведения сама Пизанская выступает как персонаж, который сотрудничает с тремя аллегорическими фигурами: Разумом, Праведностью и Справедливостью. Их общая цель заключалась в постройке аллегорического города, кирпичами для которого служили истории о добродетельных женщинах прошлого.
Этот литературный труд демонстрирует дружбу через призму совместной работы над проектом, где участницы используют разные навыки. Исследователи отмечают, что концепция сотрудничества выходила за пределы страниц книги: считается, что Кристина Пизанская работала с художницами-женщинами для создания иллюстраций к своему тексту. В отличие от мужской модели, требующей идентичности, здесь дружба становится средством объединения усилий.
Вторым важным примером служит жизнь и творчество Марджери Кемп, родившейся в семье среднего класса в Англии и ставшей матерью четырнадцати детей. После мистических видений она посвятила свою жизнь Богу и продиктовала автобиографию «Книга Марджери Кемп», созданную через двадцать лет после выхода труда Пизанской. Книга подробно описывает её паломничества и видения, в которых часто фигурировали женщины-святые.
Взаимодействия Кемп с окружающими иллюстрируют иную форму взаимности. Богатые женщины приглашали её на трапезы, а Кемп в ответ предоставляла им духовное утешение. Особое значение имеет её связь с Юлианой Нориджской: Марджери искала у неё руководства относительно подлинности своих видений и получила поддержку, не предлагая ничего взамен. Это противоречило мужским канонам, где каждый участник должен давать ровно столько же, сколько получает.
Александра Верини проводит четкое различие между этими подходами. Если модель Цицерона базируется на «подобии» (друг как зеркало), то женская модель, представленная Пизанской и Кемп, строится на коллаборации женщин с различными сильными сторонами. В то время как мужская дружба требовала точной эквивалентности обмена, жизнь Марджери Кемп характеризовалась «неравномерной взаимностью»: иногда она отдавала больше, иногда получала больше. Верини отмечает, что такая система приводила к тому, что «ничьи женские ресурсы не истощались», сохраняя баланс и поддержку внутри сообщества.
В контексте экономических отношений женщин того времени интересен и другой исторический факт, приведенный в статье Ливии Гершон «Платить мамам за грудное вскармливание в средневековой Европе» (Paying Moms to Breastfeed in Medieval Europe) от 6 июня 2022 года. Гершон указывает, что в позднем средневековье и раннем новом времени в Европе не было чем-то необычным, когда женщины получали денежное вознаграждение за кормление грудью, даже если речь шла об их собственных детях, что дополнительно подчеркивает сложность и прагматичность социальных связей той эпохи.
Изображение носит иллюстративный характер
Медиевист Александра Верини утверждает, что этот устоявшийся мужской нарратив был оспорен двумя выдающимися женщинами, которые задокументировали и обосновали функциональную женскую дружбу. Кристина Пизанская и Марджери Кемп, жившие в эпоху Средневековья, расширили понимание дружеских уз, превратив их из простого «зеркала» самого себя в инструмент сотрудничества и взаимной поддержки. Они продемонстрировали, что дружба может строиться не только на абсолютном сходстве, но и на объединении различных сильных сторон для достижения общих целей.
Первый яркий пример женской модели дружбы представила Кристина Пизанская, работавшая по заказу при французском королевском дворе. В 1405 году она опубликовала свой фундаментальный труд «Книга о Граде женском» (The Book of the City of Ladies). В структуре произведения сама Пизанская выступает как персонаж, который сотрудничает с тремя аллегорическими фигурами: Разумом, Праведностью и Справедливостью. Их общая цель заключалась в постройке аллегорического города, кирпичами для которого служили истории о добродетельных женщинах прошлого.
Этот литературный труд демонстрирует дружбу через призму совместной работы над проектом, где участницы используют разные навыки. Исследователи отмечают, что концепция сотрудничества выходила за пределы страниц книги: считается, что Кристина Пизанская работала с художницами-женщинами для создания иллюстраций к своему тексту. В отличие от мужской модели, требующей идентичности, здесь дружба становится средством объединения усилий.
Вторым важным примером служит жизнь и творчество Марджери Кемп, родившейся в семье среднего класса в Англии и ставшей матерью четырнадцати детей. После мистических видений она посвятила свою жизнь Богу и продиктовала автобиографию «Книга Марджери Кемп», созданную через двадцать лет после выхода труда Пизанской. Книга подробно описывает её паломничества и видения, в которых часто фигурировали женщины-святые.
Взаимодействия Кемп с окружающими иллюстрируют иную форму взаимности. Богатые женщины приглашали её на трапезы, а Кемп в ответ предоставляла им духовное утешение. Особое значение имеет её связь с Юлианой Нориджской: Марджери искала у неё руководства относительно подлинности своих видений и получила поддержку, не предлагая ничего взамен. Это противоречило мужским канонам, где каждый участник должен давать ровно столько же, сколько получает.
Александра Верини проводит четкое различие между этими подходами. Если модель Цицерона базируется на «подобии» (друг как зеркало), то женская модель, представленная Пизанской и Кемп, строится на коллаборации женщин с различными сильными сторонами. В то время как мужская дружба требовала точной эквивалентности обмена, жизнь Марджери Кемп характеризовалась «неравномерной взаимностью»: иногда она отдавала больше, иногда получала больше. Верини отмечает, что такая система приводила к тому, что «ничьи женские ресурсы не истощались», сохраняя баланс и поддержку внутри сообщества.
В контексте экономических отношений женщин того времени интересен и другой исторический факт, приведенный в статье Ливии Гершон «Платить мамам за грудное вскармливание в средневековой Европе» (Paying Moms to Breastfeed in Medieval Europe) от 6 июня 2022 года. Гершон указывает, что в позднем средневековье и раннем новом времени в Европе не было чем-то необычным, когда женщины получали денежное вознаграждение за кормление грудью, даже если речь шла об их собственных детях, что дополнительно подчеркивает сложность и прагматичность социальных связей той эпохи.
