Пара орлиных брошей возрастом 1500 лет, хранящаяся в коллекции Национального археологического музея в Мадриде, является одним из самых ярких артефактов вестготской эпохи в Испании. Найденные в Аловере, эти украшения были созданы в начале VI века, примерно между 501 и 533 годами, и принадлежали женщине высокого статуса.
Каждая брошь, высотой почти 12 сантиметров (11,8 см), выполнена из позолоченной бронзы. Мастера использовали сложную перегородчатую технику (клуазоне), создавая ячейки, которые затем заполнялись декоративными материалами. Для инкрустации были применены красное и сине-зеленое стекло, а также белые камни. Глаза орлов изготовлены из синих драгоценных камней, что придавало изделиям особую выразительность. На оборотной стороне сохранились фрагменты пружинного механизма и застежки.
Эти артефакты принадлежат к Периоду миграций, который охватывал в Европе IV–VIII века. В это время вестготы (западные готы) переместились из Центральной Европы на Пиренейский полуостров на фоне упадка Римской империи. Они основали собственное королевство со столицей в Толедо, где в VI и VII веках произошел расцвет искусства и письменности.
Орел был центральным и повторяющимся мотивом в вестготском искусстве. По словам историка искусства Кэтрин Рейнольдс Браун из Метрополитен-музея в Нью-Йорке, этот символ олицетворял верховное существо и воплощал власть. Таким образом, орлиные броши были не просто украшением, а мощным заявлением о статусе их владелицы.
Археологические находки подтверждают, что подобные украшения носили влиятельные вестготские женщины. Как отмечается в учебнике «Искусство и архитектура Средневековья» (Cornell University Press, 2023), такие броши часто находят парами в женских захоронениях. По данным Художественного музея Уолтерса, они, вероятнее всего, использовались для скрепления одежды на плечах.
Высокий статус владелицы брошей подтверждается не только искусностью их изготовления, но и правовым положением женщин в вестготском обществе. В середине VII века по приказу короля был принят «Вестготский кодекс» — свод законов, который для своего времени был весьма прогрессивным.
Историк Сюзанна Фонэй Вемпл отмечает, что согласно этому кодексу, женщины имели право наследовать землю и титулы, а также самостоятельно договариваться о собственном браке. Эти права давали им значительную экономическую и личную независимость, немыслимую во многих других культурах того периода.
Несмотря на эти юридические права, исторические записи сохранили имена лишь немногих влиятельных вестготских женщин, в основном супруг королей. Это делает археологические находки, подобные брошам из Аловеры, еще более ценными, так как они служат материальным свидетельством существования этого могущественного, но в значительной степени анонимного женского сословия.
Личность конкретной владелицы брошей остается неизвестной. Нет точных данных, подтверждающих, принадлежали ли они вестготской королеве, хотя их высочайшее качество и символизм указывают на то, что их хозяйка была одной из самых влиятельных женщин своего времени.
Главной причиной этой неопределенности является отсутствие строгих научных раскопок на кладбище в Аловере, которые проводились более века назад. Недостаток точной документации не позволяет окончательно связать эти уникальные артефакты с конкретной исторической личностью.
Изображение носит иллюстративный характер
Каждая брошь, высотой почти 12 сантиметров (11,8 см), выполнена из позолоченной бронзы. Мастера использовали сложную перегородчатую технику (клуазоне), создавая ячейки, которые затем заполнялись декоративными материалами. Для инкрустации были применены красное и сине-зеленое стекло, а также белые камни. Глаза орлов изготовлены из синих драгоценных камней, что придавало изделиям особую выразительность. На оборотной стороне сохранились фрагменты пружинного механизма и застежки.
Эти артефакты принадлежат к Периоду миграций, который охватывал в Европе IV–VIII века. В это время вестготы (западные готы) переместились из Центральной Европы на Пиренейский полуостров на фоне упадка Римской империи. Они основали собственное королевство со столицей в Толедо, где в VI и VII веках произошел расцвет искусства и письменности.
Орел был центральным и повторяющимся мотивом в вестготском искусстве. По словам историка искусства Кэтрин Рейнольдс Браун из Метрополитен-музея в Нью-Йорке, этот символ олицетворял верховное существо и воплощал власть. Таким образом, орлиные броши были не просто украшением, а мощным заявлением о статусе их владелицы.
Археологические находки подтверждают, что подобные украшения носили влиятельные вестготские женщины. Как отмечается в учебнике «Искусство и архитектура Средневековья» (Cornell University Press, 2023), такие броши часто находят парами в женских захоронениях. По данным Художественного музея Уолтерса, они, вероятнее всего, использовались для скрепления одежды на плечах.
Высокий статус владелицы брошей подтверждается не только искусностью их изготовления, но и правовым положением женщин в вестготском обществе. В середине VII века по приказу короля был принят «Вестготский кодекс» — свод законов, который для своего времени был весьма прогрессивным.
Историк Сюзанна Фонэй Вемпл отмечает, что согласно этому кодексу, женщины имели право наследовать землю и титулы, а также самостоятельно договариваться о собственном браке. Эти права давали им значительную экономическую и личную независимость, немыслимую во многих других культурах того периода.
Несмотря на эти юридические права, исторические записи сохранили имена лишь немногих влиятельных вестготских женщин, в основном супруг королей. Это делает археологические находки, подобные брошам из Аловеры, еще более ценными, так как они служат материальным свидетельством существования этого могущественного, но в значительной степени анонимного женского сословия.
Личность конкретной владелицы брошей остается неизвестной. Нет точных данных, подтверждающих, принадлежали ли они вестготской королеве, хотя их высочайшее качество и символизм указывают на то, что их хозяйка была одной из самых влиятельных женщин своего времени.
Главной причиной этой неопределенности является отсутствие строгих научных раскопок на кладбище в Аловере, которые проводились более века назад. Недостаток точной документации не позволяет окончательно связать эти уникальные артефакты с конкретной исторической личностью.
