В октябре 2023 года Алекс Кешаварзи получил стипендию Королевского общества для университетских исследователей — грант, который в Британии выдают штучно и который фактически развязывает руки учёному лет на пять вперёд. Сейчас он старший научный сотрудник группы физики высоких энергий в Университетском колледже Лондона. Звучит сухо, но за этой должностью стоит человек, который одновременно копается в теоретических расчётах и торчит на экспериментальных установках в США — редкое сочетание для физика элементарных частиц, где обычно приходится выбирать одну из двух дорог.
Кешаварзи занимается тем, что можно назвать охотой за десятыми и сотыми долями процента. Его работа — это сверхточные измерения и вычисления поведения фундаментальных частиц. Не открытие новых объектов, а проверка того, насколько хорошо существующие теории описывают реальность на пределе точности приборов. Именно в этих крошечных расхождениях между предсказанием и измерением физики надеются найти трещины в Стандартной модели — и через них разглядеть что-то новое.
А искать есть что. Тёмная материя составляет значительную часть массы Вселенной, но до сих пор не поймана ни одним детектором. Асимметрия между материей и антиматерией — ещё одна загадка: согласно расчётам, после Большого взрыва материя и антиматерия должны были аннигилировать полностью, оставив после себя пустоту. Но Вселенная почему-то заполнена звёздами, планетами и — как частный случай — нами. Кешаварзи прямо связывает эти вопросы с самим фактом существования жизни в известном нам виде: без ответа на них физика описания мира остаётся неполной.
Основная площадка для его экспериментальной работы — Фермилаб в Соединённых Штатах, одна из немногих лабораторий в мире, способных проводить эксперименты подобного масштаба. Там Кешаварзи участвует сразу в трёх проектах. Первый — Muon g-2, эксперимент по измерению магнитного момента мюона, тяжёлого родственника электрона. Второй — Mu2e, где ищут crайне редкий процесс превращения мюона в электрон без вылета нейтрино, что запрещено Стандартной моделью и потому крайне интересно, если вдруг случится. Третий — DUNE, Deep Underground Neutrino Experiment, глубоко под землёй изучающий нейтрино — частицы, которые проходят сквозь Землю почти не замечая её.
Из этих трёх проектов именно Muon g-2 принёс Кешаварзи главное признание в карьере. В начале 2026 года его назвали лауреатом премии Breakthrough Prize по фундаментальной физике — награды, которую в физическом сообществе воспринимают почти на уровне Нобелевской, разве что с куда более щедрым денежным содержанием. Премию присудили именно за работу над Muon g-2: годы измерений магнитного момента мюона с точностью, которая заставляет усомниться в границах применимости текущих теорий.
Суть эксперимента Muon g-2 в двух словах: мюон, помещённый в магнитное поле, ведёт себя как крошечный волчок с магнитными свойствами, и теория предсказывает, с какой скоростью он должен «прецессировать» — вращаться вокруг оси поля. Расхождение между предсказанным и измеренным значением этой прецессии на протяжении нескольких лет держит физическое сообщество в напряжении: то ли это намёк на новую физику за пределами Стандартной модели, то ли артефакт неточных теоретических расчётов, которые пока не удаётся довести до нужной точности. Кешаварзи как раз из тех, кто занимается именно этой стороной вопроса — теоретическими предсказаниями, с которыми потом сверяют экспериментальные данные.
Работа на стыке теории и эксперимента редко даёт быстрые результаты. Чтобы получить значение, которое можно предъявить коллегам без опасений, что его через год опровергнут, уходят годы согласований между разными группами, десятки перепроверок вычислений, спорные семинары, где одни теоретики не соглашаются с методами других. Именно в такой обстановке Кешаварзи и его коллеги довели точность расчётов до уровня, достаточного для присуждения Breakthrough Prize — премии, которая обычно достаётся не одиночкам, а целым коллаборациям, что лишний раз показывает масштаб задействованных в Muon g-2 усилий.
Параллельно эксперимент Mu2e в том же Фермилабе готовится к запуску серии измерений, результаты которых способны либо подтвердить, либо разрушить некоторые модели физики за пределами Стандартной, а DUNE тем временем строит детекторы на глубине, чтобы поймать нейтрино, летящие через сотни километров горной породы из ускорителя. Для Кешаварзи участие сразу в трёх крупных проектах — не распыление сил, а разные ракурсы одного и того же вопроса: где именно современная физика перестаёт совпадать с реальностью и что скрывается за этим несовпадением.
Изображение носит иллюстративный характер
Кешаварзи занимается тем, что можно назвать охотой за десятыми и сотыми долями процента. Его работа — это сверхточные измерения и вычисления поведения фундаментальных частиц. Не открытие новых объектов, а проверка того, насколько хорошо существующие теории описывают реальность на пределе точности приборов. Именно в этих крошечных расхождениях между предсказанием и измерением физики надеются найти трещины в Стандартной модели — и через них разглядеть что-то новое.
А искать есть что. Тёмная материя составляет значительную часть массы Вселенной, но до сих пор не поймана ни одним детектором. Асимметрия между материей и антиматерией — ещё одна загадка: согласно расчётам, после Большого взрыва материя и антиматерия должны были аннигилировать полностью, оставив после себя пустоту. Но Вселенная почему-то заполнена звёздами, планетами и — как частный случай — нами. Кешаварзи прямо связывает эти вопросы с самим фактом существования жизни в известном нам виде: без ответа на них физика описания мира остаётся неполной.
Основная площадка для его экспериментальной работы — Фермилаб в Соединённых Штатах, одна из немногих лабораторий в мире, способных проводить эксперименты подобного масштаба. Там Кешаварзи участвует сразу в трёх проектах. Первый — Muon g-2, эксперимент по измерению магнитного момента мюона, тяжёлого родственника электрона. Второй — Mu2e, где ищут crайне редкий процесс превращения мюона в электрон без вылета нейтрино, что запрещено Стандартной моделью и потому крайне интересно, если вдруг случится. Третий — DUNE, Deep Underground Neutrino Experiment, глубоко под землёй изучающий нейтрино — частицы, которые проходят сквозь Землю почти не замечая её.
Из этих трёх проектов именно Muon g-2 принёс Кешаварзи главное признание в карьере. В начале 2026 года его назвали лауреатом премии Breakthrough Prize по фундаментальной физике — награды, которую в физическом сообществе воспринимают почти на уровне Нобелевской, разве что с куда более щедрым денежным содержанием. Премию присудили именно за работу над Muon g-2: годы измерений магнитного момента мюона с точностью, которая заставляет усомниться в границах применимости текущих теорий.
Суть эксперимента Muon g-2 в двух словах: мюон, помещённый в магнитное поле, ведёт себя как крошечный волчок с магнитными свойствами, и теория предсказывает, с какой скоростью он должен «прецессировать» — вращаться вокруг оси поля. Расхождение между предсказанным и измеренным значением этой прецессии на протяжении нескольких лет держит физическое сообщество в напряжении: то ли это намёк на новую физику за пределами Стандартной модели, то ли артефакт неточных теоретических расчётов, которые пока не удаётся довести до нужной точности. Кешаварзи как раз из тех, кто занимается именно этой стороной вопроса — теоретическими предсказаниями, с которыми потом сверяют экспериментальные данные.
Работа на стыке теории и эксперимента редко даёт быстрые результаты. Чтобы получить значение, которое можно предъявить коллегам без опасений, что его через год опровергнут, уходят годы согласований между разными группами, десятки перепроверок вычислений, спорные семинары, где одни теоретики не соглашаются с методами других. Именно в такой обстановке Кешаварзи и его коллеги довели точность расчётов до уровня, достаточного для присуждения Breakthrough Prize — премии, которая обычно достаётся не одиночкам, а целым коллаборациям, что лишний раз показывает масштаб задействованных в Muon g-2 усилий.
Параллельно эксперимент Mu2e в том же Фермилабе готовится к запуску серии измерений, результаты которых способны либо подтвердить, либо разрушить некоторые модели физики за пределами Стандартной, а DUNE тем временем строит детекторы на глубине, чтобы поймать нейтрино, летящие через сотни километров горной породы из ускорителя. Для Кешаварзи участие сразу в трёх крупных проектах — не распыление сил, а разные ракурсы одного и того же вопроса: где именно современная физика перестаёт совпадать с реальностью и что скрывается за этим несовпадением.
