Их называли «паразитами человеческих обществ». Не в ругательном смысле, а в биологическом. Кошки — единственные домашние животные, которых никто по-настоящему не приручал. Они пришли сами, когда им стало выгодно. И по большому счёту с тех пор мало изменились.
В 2017 году журнал Nature Ecology & Evolution опубликовал исследование под названием «Палеогенетика расселения кошек в древнем мире». Команду возглавили Клаудио Оттони из Лёвенского университета и Римского университета Сапиенца, Ева-Мария Гайгль и Тьерри Гранж из Института Жака Моно в Париже. Они извлекли и проанализировали ДНК более чем 200 кошек, останки которых охватывали период примерно в 9 тысяч лет. Среди образцов были мезолитические дикие коты, египетские кошачьи мумии и скелеты кошек эпохи викингов. Результаты перевернули привычное представление о том, как именно кошка оказалась рядом с человеком.
Всё началось 9–10 тысяч лет назад в Плодородном полумесяце, на территории современного Ближнего Востока. Люди перешли от охоты и собирательства к земледелию. Появились зернохранилища, а вслед за ними — мыши. Дикая кошка Felis silvestris lybica, североафриканский и ближневосточный подвид, потянулась к лёгкой добыче. Люди не возражали: грызунов стало меньше. Никакого целенаправленного отбора, никаких загонов, никакой селекции. Кошка просто жила рядом, потому что ей было сытно. Учёные описывают эти отношения как комменсализм — взаимовыгодное сосуществование, в котором инициатива принадлежала животному, а не человеку.
Интересная деталь: на Кипре, приблизительно в 7500 году до н. э., археологи обнаружили кошку, похороненную вместе с человеком. Значит, уже тогда этих зверей перевозили на острова, куда они не могли попасть самостоятельно. Их ценили — то ли как компаньонов, то ли как полезный инструмент борьбы с вредителями. Но при этом кошки оставались одиночными хищниками с совершенно независимым характером. Исследователи называют их «полуодомашненными», и в этом есть забавная точность: кошка тысячелетиями пользовалась благами человеческого поселения, сохраняя при этом свои повадки почти неизменными.
Генетический анализ выделил два ключевых потока расселения — две волны, разделённые тысячами лет. Первая волна, обозначенная как линия IV-A, шла из Ближнего Востока вместе с распространением земледелия. К 4400 году до н. э. кошки этой линии обнаруживаются в Юго-Западной Азии и Европе. Вторая волна, линия IV-C, связана уже с Египтом. Между VIII веком до н. э. и IV веком н. э. египетская линия кошек буквально захлестнула Средиземноморье и вытеснила прежнюю генетическую группу.
Что произошло в Египте? Кошки там получили особый культурный статус. Их не просто терпели — их начали целенаправленно приручать, социализировать, они стали частью религиозной жизни. И одновременно — частью торговых путей. Египетские торговые суда перевозили кошек по всему Средиземноморью, и генетический след этого процесса отчётливо читается в собранных образцах. Кошка превратилась в обязательного пассажира морских кораблей по очень прагматичной причине: она защищала корабельные запасы продовольствия от крыс.
Морская карьера кошек продолжилась и в эпоху викингов. С 700 по 1100 год н. э. генетические маркеры египетской линии обнаружены в Ральсвике — викингском порту на балтийском побережье. Это значит, что скандинавские мореплаватели тоже возили кошек на своих кораблях. Римские суда, викингские драккары, караваны Шёлкового пути — кошки расселялись по планете, не прикладывая к этому никаких собственных усилий, кроме готовности ловить крыс.
При всём этом генетически домашняя кошка почти не отличается от своего дикого предка. Тысячелетия жизни бок о бок с людьми практически не изменили её. Один из самых показательных фактов исследования касается внешности: ген Taqpep, ответственный за так называемый мраморный (или «пятнистый табби») окрас, не получил широкого распространения вплоть до Средневековья, примерно до XIII века. Это означает, что на протяжении тысячелетий домашние кошки выглядели точно так же, как дикие — с характерным полосатым рисунком «макрель». Люди просто не занимались отбором по внешнему признаку. Кошка была функциональной, а не декоративной.
Переход произошёл именно в XIII веке. Мраморный рисунок шерсти стал мутацией, которую люди заметили и начали сохранять. Это первый момент в истории, когда человек стал выбирать кошек по внешности, а не по полезности. Из рабочего инструмента кошка начала превращаться в домашнего питомца в привычном нам понимании.
Собак одомашнивали целенаправленно: отбирали послушных, обучаемых, верных. С коровами, овцами, лошадьми история похожая. Кошка — исключение. Она встроилась в человеческую цивилизацию снизу, через экологическую нишу, которую сама же и нашла. И за 9 тысяч лет этот механизм не особенно изменился. Ваша домашняя кошка, генетически говоря, по-прежнему дикое животное, которое просто решило, что рядом с вами удобнее.
Изображение носит иллюстративный характер
В 2017 году журнал Nature Ecology & Evolution опубликовал исследование под названием «Палеогенетика расселения кошек в древнем мире». Команду возглавили Клаудио Оттони из Лёвенского университета и Римского университета Сапиенца, Ева-Мария Гайгль и Тьерри Гранж из Института Жака Моно в Париже. Они извлекли и проанализировали ДНК более чем 200 кошек, останки которых охватывали период примерно в 9 тысяч лет. Среди образцов были мезолитические дикие коты, египетские кошачьи мумии и скелеты кошек эпохи викингов. Результаты перевернули привычное представление о том, как именно кошка оказалась рядом с человеком.
Всё началось 9–10 тысяч лет назад в Плодородном полумесяце, на территории современного Ближнего Востока. Люди перешли от охоты и собирательства к земледелию. Появились зернохранилища, а вслед за ними — мыши. Дикая кошка Felis silvestris lybica, североафриканский и ближневосточный подвид, потянулась к лёгкой добыче. Люди не возражали: грызунов стало меньше. Никакого целенаправленного отбора, никаких загонов, никакой селекции. Кошка просто жила рядом, потому что ей было сытно. Учёные описывают эти отношения как комменсализм — взаимовыгодное сосуществование, в котором инициатива принадлежала животному, а не человеку.
Интересная деталь: на Кипре, приблизительно в 7500 году до н. э., археологи обнаружили кошку, похороненную вместе с человеком. Значит, уже тогда этих зверей перевозили на острова, куда они не могли попасть самостоятельно. Их ценили — то ли как компаньонов, то ли как полезный инструмент борьбы с вредителями. Но при этом кошки оставались одиночными хищниками с совершенно независимым характером. Исследователи называют их «полуодомашненными», и в этом есть забавная точность: кошка тысячелетиями пользовалась благами человеческого поселения, сохраняя при этом свои повадки почти неизменными.
Генетический анализ выделил два ключевых потока расселения — две волны, разделённые тысячами лет. Первая волна, обозначенная как линия IV-A, шла из Ближнего Востока вместе с распространением земледелия. К 4400 году до н. э. кошки этой линии обнаруживаются в Юго-Западной Азии и Европе. Вторая волна, линия IV-C, связана уже с Египтом. Между VIII веком до н. э. и IV веком н. э. египетская линия кошек буквально захлестнула Средиземноморье и вытеснила прежнюю генетическую группу.
Что произошло в Египте? Кошки там получили особый культурный статус. Их не просто терпели — их начали целенаправленно приручать, социализировать, они стали частью религиозной жизни. И одновременно — частью торговых путей. Египетские торговые суда перевозили кошек по всему Средиземноморью, и генетический след этого процесса отчётливо читается в собранных образцах. Кошка превратилась в обязательного пассажира морских кораблей по очень прагматичной причине: она защищала корабельные запасы продовольствия от крыс.
Морская карьера кошек продолжилась и в эпоху викингов. С 700 по 1100 год н. э. генетические маркеры египетской линии обнаружены в Ральсвике — викингском порту на балтийском побережье. Это значит, что скандинавские мореплаватели тоже возили кошек на своих кораблях. Римские суда, викингские драккары, караваны Шёлкового пути — кошки расселялись по планете, не прикладывая к этому никаких собственных усилий, кроме готовности ловить крыс.
При всём этом генетически домашняя кошка почти не отличается от своего дикого предка. Тысячелетия жизни бок о бок с людьми практически не изменили её. Один из самых показательных фактов исследования касается внешности: ген Taqpep, ответственный за так называемый мраморный (или «пятнистый табби») окрас, не получил широкого распространения вплоть до Средневековья, примерно до XIII века. Это означает, что на протяжении тысячелетий домашние кошки выглядели точно так же, как дикие — с характерным полосатым рисунком «макрель». Люди просто не занимались отбором по внешнему признаку. Кошка была функциональной, а не декоративной.
Переход произошёл именно в XIII веке. Мраморный рисунок шерсти стал мутацией, которую люди заметили и начали сохранять. Это первый момент в истории, когда человек стал выбирать кошек по внешности, а не по полезности. Из рабочего инструмента кошка начала превращаться в домашнего питомца в привычном нам понимании.
Собак одомашнивали целенаправленно: отбирали послушных, обучаемых, верных. С коровами, овцами, лошадьми история похожая. Кошка — исключение. Она встроилась в человеческую цивилизацию снизу, через экологическую нишу, которую сама же и нашла. И за 9 тысяч лет этот механизм не особенно изменился. Ваша домашняя кошка, генетически говоря, по-прежнему дикое животное, которое просто решило, что рядом с вами удобнее.
