В мае 1784 года в Филадельфии произошел инцидент, который вышел далеко за рамки обычного уголовного преступления и стал важным историческим прецедентом. Французский мигрант Шарль Жюльен де Лоншан напал на французского консула в США Франсуа Барбе-Марбуа. Причиной конфликта стал отказ консула подтвердить притязания Лоншана на дворянское происхождение. Эта уличная стычка спровоцировала масштабную юридическую битву, известную как «Дело Лоншана», которая обнажила глубокий конфликт между формальными юридическими определениями гражданства и революционным чувством национальной принадлежности в период действия Статей Конфедерации (1781–1789 годы).
Фигура нападавшего вызывала множество споров. Лоншан был ветераном Войны за независимость, которого описывали как «вспыльчивого человека». Его обвиняли в кражах и мошенничестве, а семья его жены, богатой квакерши, считала его охотником за приданым. Родители супруги даже публично оспаривали его дворянские титулы в прессе. В свою защиту Лоншан утверждал, что прошел процедуру натурализации в Пенсильвании буквально «за день до драки», что должно было обеспечить ему правовую защиту как американскому гражданину.
Франция, считая Лоншана своим подданным, категорически потребовала его экстрадиции для суда на родине. В этот момент в дело вмешались высшие должностные лица США, включая Джона Джея, действовавшего через Континентальный конгресс. Американские власти, а также представители штата Пенсильвания, заняли позицию, согласно которой Лоншан оставался «иностранцем», подпадающим под юрисдикцию французских законов. Они ставили под сомнение законность его натурализации, аргументируя это тем, что он не соответствовал требованию о «хорошем характере» (good character), прописанному в конституции штата.
Историк Конни Томас, исследовавшая этот инцидент, указывает на то, что дело Лоншана иллюстрирует «спорную природу гражданства» той эпохи. По ее мнению, в обществе одновременно существовали и конфликтовали две концепции. Первая — государственно-центричная, основанная на несогласованных законах отдельных штатов и Статьях Конфедерации. В частности, чиновники опирались на пункт о вежливости (comity clause), гласивший, что «граждане каждого штата имеют право на все привилегии и иммунитеты граждан в нескольких штатах», но использовали юридические формальности, чтобы делегитимизировать статус Лоншана.
Вторая концепция базировалась на национальном чувстве принадлежности, сформированном революционными идеалами. Она включала в себя такие республиканские характеристики, как гражданское участие, добровольная верность и универсализм. Даже маркиз де Лафайет, которого называли «любимым французом Америки», вмешался в спор, назвав Лоншана «презренным негодяем». Однако общественное мнение оказалось на стороне обвиняемого. Газеты и простые граждане были возмущены позицией правительства, полагая, что приверженность Лоншана революционным ценностям делала его американцем, невзирая на абстрактные юридические термины.
Многие американцы восприняли попытку лишить Лоншана гражданства и выдать его Франции как атаку на их собственные права. Один из современников событий заявил: «Если они вышлют его, я думаю, что сам недолго буду в безопасности». Это настроение вылилось в массовые протесты, участники которых физически блокировали попытки посадить Лоншана на корабль, направляющийся во Францию. Общественность видела в экстрадиции угрозу суверенитету и принципам, за которые велась война.
В итоге, в сентябре 1784 года суд Филадельфии вынес вердикт. Лоншан был признан виновным в нарушении общественного порядка, нападении и нанесении побоев. Его приговорили к двум годам тюремного заключения. Несмотря на суровый приговор, он избежал экстрадиции, что стало победой сторонников американской юрисдикции над иностранным вмешательством. История «вспыльчивого» ветерана закончилась трагически: он так и не встал на путь исправления и был убит в 1787 году на дуэли во время очередной ссоры с другим французом. Тем не менее, его дело осталось в истории как яркий пример разрыва между законом и общественными настроениями в ранней Америке.
Изображение носит иллюстративный характер
Фигура нападавшего вызывала множество споров. Лоншан был ветераном Войны за независимость, которого описывали как «вспыльчивого человека». Его обвиняли в кражах и мошенничестве, а семья его жены, богатой квакерши, считала его охотником за приданым. Родители супруги даже публично оспаривали его дворянские титулы в прессе. В свою защиту Лоншан утверждал, что прошел процедуру натурализации в Пенсильвании буквально «за день до драки», что должно было обеспечить ему правовую защиту как американскому гражданину.
Франция, считая Лоншана своим подданным, категорически потребовала его экстрадиции для суда на родине. В этот момент в дело вмешались высшие должностные лица США, включая Джона Джея, действовавшего через Континентальный конгресс. Американские власти, а также представители штата Пенсильвания, заняли позицию, согласно которой Лоншан оставался «иностранцем», подпадающим под юрисдикцию французских законов. Они ставили под сомнение законность его натурализации, аргументируя это тем, что он не соответствовал требованию о «хорошем характере» (good character), прописанному в конституции штата.
Историк Конни Томас, исследовавшая этот инцидент, указывает на то, что дело Лоншана иллюстрирует «спорную природу гражданства» той эпохи. По ее мнению, в обществе одновременно существовали и конфликтовали две концепции. Первая — государственно-центричная, основанная на несогласованных законах отдельных штатов и Статьях Конфедерации. В частности, чиновники опирались на пункт о вежливости (comity clause), гласивший, что «граждане каждого штата имеют право на все привилегии и иммунитеты граждан в нескольких штатах», но использовали юридические формальности, чтобы делегитимизировать статус Лоншана.
Вторая концепция базировалась на национальном чувстве принадлежности, сформированном революционными идеалами. Она включала в себя такие республиканские характеристики, как гражданское участие, добровольная верность и универсализм. Даже маркиз де Лафайет, которого называли «любимым французом Америки», вмешался в спор, назвав Лоншана «презренным негодяем». Однако общественное мнение оказалось на стороне обвиняемого. Газеты и простые граждане были возмущены позицией правительства, полагая, что приверженность Лоншана революционным ценностям делала его американцем, невзирая на абстрактные юридические термины.
Многие американцы восприняли попытку лишить Лоншана гражданства и выдать его Франции как атаку на их собственные права. Один из современников событий заявил: «Если они вышлют его, я думаю, что сам недолго буду в безопасности». Это настроение вылилось в массовые протесты, участники которых физически блокировали попытки посадить Лоншана на корабль, направляющийся во Францию. Общественность видела в экстрадиции угрозу суверенитету и принципам, за которые велась война.
В итоге, в сентябре 1784 года суд Филадельфии вынес вердикт. Лоншан был признан виновным в нарушении общественного порядка, нападении и нанесении побоев. Его приговорили к двум годам тюремного заключения. Несмотря на суровый приговор, он избежал экстрадиции, что стало победой сторонников американской юрисдикции над иностранным вмешательством. История «вспыльчивого» ветерана закончилась трагически: он так и не встал на путь исправления и был убит в 1787 году на дуэли во время очередной ссоры с другим французом. Тем не менее, его дело осталось в истории как яркий пример разрыва между законом и общественными настроениями в ранней Америке.
