16 марта 1942 года мощный торнадо обрушился на местность вблизи Берклэра, штат Миссисипи, проложив путь разрушений длиной более 110 миль. В 18:57 по центральному военному времени радиостанция WREC в центре Мемфиса передала в эфир зашифрованный призыв к врачам и медсестрам явиться в населенные пункты к югу и западу от города. О торнадо не было сказано ни слова. К этому моменту в радиусе 100 миль от Мемфиса ударили еще восемь смерчей, а штормовая система бушевала на территории от Иллинойса до Алабамы.
Шторм продолжался до 21:30, однако официальное разрешение сообщить общественности о реальной угрозе поступило от Управления цензуры Соединенных Штатов в Вашингтоне только в 22:55. Эта многочасовая задержка была прямым следствием государственной политики, превратившей метеорологию в военный актив после вступления США во Вторую мировую войну против Японии и Германии.
Цензура погоды началась 18 декабря 1941 года, когда полевые отделения Бюро погоды США вдоль озера Мичиган получили приказ ограничить прогнозы. Вся информация о барометрическом давлении, скорости и направлении ветра, а также о движении штормов была засекречена. В Маскигоне, штат Мичиган, прогноз ограничивался фразой «ясно и холоднее», а в Чикаго погодная карта на Торговой бирже просто опустела.
Эта практика была официально закреплена Управлением цензуры в документе под названием «Кодекс практик военного времени» для американской прессы и вещателей. Хотя формально кодекс был добровольным, его соблюдение строго контролировалось. Газетам разрешалось публиковать официальные прогнозы Бюро погоды только для территорий в радиусе 150 миль. Ежедневные сводки температур могли включать не более 20 городов.
Для радиовещания в июне были введены еще более жесткие правила, запрещавшие передавать «любые погодные данные, будь то прогнозы, сводки, обзоры или любые детали погодных условий» без специального разрешения. На Западном побережье действовали директивы армии США, требовавшие 24-часовой задержки перед описанием даже местной погоды. Управление цензуры оправдывало это так: «Несколько капель дождя в Эль-Пасо, сильный ветер в Канзас-Сити и снегопад в Детройте укажут вражеским кораблям, в каких частях побережья через день или два будет штормовая погода или туман».
Общественность отнеслась к этому скептически. Один из сотрудников Бюро погоды заметил: «Нельзя подвергнуть погоду цензуре. Она просто продолжает случаться». Последствия не заставили себя ждать. Февральские заморозки в северном Мичигане застали врасплох фермеров, лед уничтожил ветви плодовых деревьев. Туристический сектор «Золотого побережья» Флориды опасался упадка из-за невозможности рекламировать теплую зимнюю погоду. Врачам советовали приобретать собственные барометры для проведения тестов, а бейсбольные комментаторы с трудом объясняли задержки матчей. Даже первая леди Элеонора Рузвельт получила «строгое письмо» от Управления цензуры за описание облачной погоды в своей колонке «Мой день».
Политика цензуры подорвала десятилетия работы Бюро погоды по установлению доверия с американским народом. Историк Джейми Петруска из Ратгерского университета в своей книге «Взгляд в будущее: предсказание и неопределенность в современной Америке» отмечает, что Бюро, основанное в 1870 году как часть армии и ставшее гражданским агентством в 1891 году (сегодня известно как Национальная метеорологическая служба), утвердило научное прогнозирование как «бесплатное общественное благо», заменив фольклор из альманахов.
Это доверие было быстро утрачено. Когда ураган позднего сезона угрожал Майами, правительство предупредило жителей менее чем за 24 часа, уже после того как по городу поползли слухи. Газета «Майами Ньюс» писала, что после шторма «огромный процент населения сомневался» в запоздалых отчетах Бюро погоды.
Последней каплей стал ураган в заливе Галвестон 27 июля 1943 года, получивший название «загадочный шторм». Он обрушился на Техас-Сити, Ла-Порт, Галвестон и Хьюстон с ветром скоростью 104 мили в час и принес 17 дюймов осадков. Погибли 19 человек. Ураган стал полной неожиданностью, поскольку торговые суда в Мексиканском заливе, которые обычно сообщали о штормах, соблюдали радиомолчание из-за угрозы со стороны немецких подводных лодок.
Этот инцидент вынудил правительство пересмотреть свою политику. 12 октября 1943 года в 00:01 по восточному военному времени директор Управления цензуры Байрон Прайс объявил об отмене ограничений. В его заявлении говорилось, что «уменьшающаяся польза от погодных ограничений теперь перевешивается неизбежными препятствиями, создаваемыми для сельского хозяйства, авиации, судоходства и других важных видов деятельности».
Изображение носит иллюстративный характер
Шторм продолжался до 21:30, однако официальное разрешение сообщить общественности о реальной угрозе поступило от Управления цензуры Соединенных Штатов в Вашингтоне только в 22:55. Эта многочасовая задержка была прямым следствием государственной политики, превратившей метеорологию в военный актив после вступления США во Вторую мировую войну против Японии и Германии.
Цензура погоды началась 18 декабря 1941 года, когда полевые отделения Бюро погоды США вдоль озера Мичиган получили приказ ограничить прогнозы. Вся информация о барометрическом давлении, скорости и направлении ветра, а также о движении штормов была засекречена. В Маскигоне, штат Мичиган, прогноз ограничивался фразой «ясно и холоднее», а в Чикаго погодная карта на Торговой бирже просто опустела.
Эта практика была официально закреплена Управлением цензуры в документе под названием «Кодекс практик военного времени» для американской прессы и вещателей. Хотя формально кодекс был добровольным, его соблюдение строго контролировалось. Газетам разрешалось публиковать официальные прогнозы Бюро погоды только для территорий в радиусе 150 миль. Ежедневные сводки температур могли включать не более 20 городов.
Для радиовещания в июне были введены еще более жесткие правила, запрещавшие передавать «любые погодные данные, будь то прогнозы, сводки, обзоры или любые детали погодных условий» без специального разрешения. На Западном побережье действовали директивы армии США, требовавшие 24-часовой задержки перед описанием даже местной погоды. Управление цензуры оправдывало это так: «Несколько капель дождя в Эль-Пасо, сильный ветер в Канзас-Сити и снегопад в Детройте укажут вражеским кораблям, в каких частях побережья через день или два будет штормовая погода или туман».
Общественность отнеслась к этому скептически. Один из сотрудников Бюро погоды заметил: «Нельзя подвергнуть погоду цензуре. Она просто продолжает случаться». Последствия не заставили себя ждать. Февральские заморозки в северном Мичигане застали врасплох фермеров, лед уничтожил ветви плодовых деревьев. Туристический сектор «Золотого побережья» Флориды опасался упадка из-за невозможности рекламировать теплую зимнюю погоду. Врачам советовали приобретать собственные барометры для проведения тестов, а бейсбольные комментаторы с трудом объясняли задержки матчей. Даже первая леди Элеонора Рузвельт получила «строгое письмо» от Управления цензуры за описание облачной погоды в своей колонке «Мой день».
Политика цензуры подорвала десятилетия работы Бюро погоды по установлению доверия с американским народом. Историк Джейми Петруска из Ратгерского университета в своей книге «Взгляд в будущее: предсказание и неопределенность в современной Америке» отмечает, что Бюро, основанное в 1870 году как часть армии и ставшее гражданским агентством в 1891 году (сегодня известно как Национальная метеорологическая служба), утвердило научное прогнозирование как «бесплатное общественное благо», заменив фольклор из альманахов.
Это доверие было быстро утрачено. Когда ураган позднего сезона угрожал Майами, правительство предупредило жителей менее чем за 24 часа, уже после того как по городу поползли слухи. Газета «Майами Ньюс» писала, что после шторма «огромный процент населения сомневался» в запоздалых отчетах Бюро погоды.
Последней каплей стал ураган в заливе Галвестон 27 июля 1943 года, получивший название «загадочный шторм». Он обрушился на Техас-Сити, Ла-Порт, Галвестон и Хьюстон с ветром скоростью 104 мили в час и принес 17 дюймов осадков. Погибли 19 человек. Ураган стал полной неожиданностью, поскольку торговые суда в Мексиканском заливе, которые обычно сообщали о штормах, соблюдали радиомолчание из-за угрозы со стороны немецких подводных лодок.
Этот инцидент вынудил правительство пересмотреть свою политику. 12 октября 1943 года в 00:01 по восточному военному времени директор Управления цензуры Байрон Прайс объявил об отмене ограничений. В его заявлении говорилось, что «уменьшающаяся польза от погодных ограничений теперь перевешивается неизбежными препятствиями, создаваемыми для сельского хозяйства, авиации, судоходства и других важных видов деятельности».
