Южная Корея, один из крупнейших импортеров биомассы в мире, пересматривает свою энергетическую политику, сокращая субсидии на биоэнергетику. Это решение назрело на фоне растущей критики, связывающей использование биомассы с вырубкой лесов, как внутри страны, так и на международном уровне. Биоэнергетика, занимающая второе место среди возобновляемых источников энергии в Южной Корее, в течение десяти лет поддерживалась программой сертификатов возобновляемой энергии, в результате чего получила около 688 миллионов долларов субсидий.
Несмотря на стремление к переменам, новые правила имеют существенные пробелы. Так, например, импорт древесных гранул, которые в 2023 году составили 82% от общего потребления биомассы, стал основным фактором вырубки лесов, особенно в Индонезии. В результате Южная Корея входит в тройку мировых лидеров по импорту биотоплива. При этом, хотя правительство отказывается от поддержки новых биомассовых электростанций, субсидии для шести государственных станций, работающих на угле и биомассе, прекратятся лишь в текущем году. А для трех государственных станций, работающих исключительно на биомассе, субсидирование будет постепенно уменьшаться только к 2027 году. Частные компании, работающие на смешанном топливе, будут лишены субсидий только в течение следующего десятилетия, а частные станции, работающие только на биомассе, – через 15 лет.
Слабые места новой политики очевидны. Например, поддержка отечественного производства древесных гранул и щепы сохранится, даже если они будут сжигаться вместе с углем. Более того, электростанции, находящиеся в стадии строительства или имеющие разрешения, освобождены от новых правил. Экологические организации, такие как Solutions for Our Climate, под руководством Хансе Сонг, считают эти сроки слишком растянутыми и недостаточно эффективными. Особенно критикуют тот факт, что государственные станции, работающие на смешанном топливе, составляют лишь 10% от общего количества биомассовых электростанций страны, а отказ от субсидий частным компаниям растянется на целое десятилетие.
Подобная политика не только затягивает переход к чистой энергетике, но и продлевает срок службы тепловых электростанций, часть из которых имеет даже более высокие выбросы, чем угольные. Это противоречит целям Парижского соглашения, ставящего под сомнение эффективность усилий Южной Кореи по сокращению выбросов. Исследование Клэр Сквайр из Центра глобальной устойчивости Университета штата Мэриленд подчеркивает, что сжигание древесной биомассы порой приводит к более высоким выбросам углерода, чем сжигание угля, а вырубка лесов уменьшает их способность поглощать углерод, способствуя эрозии почв, ущербу биоразнообразию и усилению стихийных бедствий.
На фоне подобных глобальных тенденций, решения Южной Кореи выглядят особенно значимыми. Согласно данным Международного энергетического агентства, использование биоэнергетики ежегодно увеличивалось примерно на 3% в период с 2010 по 2022 год. В этой связи пересмотр энергетической политики Южной Кореи может стать сигналом для других стран, указывающим на необходимость более ответственного подхода к использованию биомассы в энергетике. Важно, чтобы страны не только сокращали субсидии на биомассу, но и активно поддерживали устойчивые источники биоэнергии, такие как отходы и остатки урожая, вместо вырубки лесов.
Правительство Южной Кореи, представленное Министерством торговли, промышленности и энергетики, Корейской лесной службой и Министерством окружающей среды, находится под давлением, связанным с необходимостью защитить природные ресурсы и выполнить международные обязательства. Окончательный переход к более экологичным источникам энергии требует не только пересмотра субсидий, но и серьезных усилий по внедрению эффективных стратегий, направленных на устойчивое развитие. Это требует переосмысления роли биомассы в общей энергетической системе и перехода к более ответственным методам ее использования.
К сожалению, на данный момент, вместо полного отказа от использования биомассы, Южная Корея просто откладывает решение ключевых проблем, связанных с вырубкой лесов, и продолжает полагаться на сомнительные и медленные способы сокращения субсидий. Поддерживая отечественное производство и откладывая отключение от субсидий старых станций, страна сохраняет стимул для дальнейшей вырубки лесов. В то же время, необходимо признать, что биомасса может стать более экологичным источником энергии при условии использования отходов или остатков сельскохозяйственного производства, но, к сожалению, текущая энергетическая политика Южной Кореи, кажется, по-прежнему поддерживает деградацию природных экосистем.
Поскольку Южная Корея является одним из лидеров по потреблению биомассы в Азии, ее действия, безусловно, повлияют на другие страны региона. В итоге, действия Южной Кореи и их последствия могут продемонстрировать, что сокращение субсидий — это только первый шаг в переходе к устойчивой энергетической системе, требующей более радикальных и своевременных мер.
Изображение носит иллюстративный характер
Несмотря на стремление к переменам, новые правила имеют существенные пробелы. Так, например, импорт древесных гранул, которые в 2023 году составили 82% от общего потребления биомассы, стал основным фактором вырубки лесов, особенно в Индонезии. В результате Южная Корея входит в тройку мировых лидеров по импорту биотоплива. При этом, хотя правительство отказывается от поддержки новых биомассовых электростанций, субсидии для шести государственных станций, работающих на угле и биомассе, прекратятся лишь в текущем году. А для трех государственных станций, работающих исключительно на биомассе, субсидирование будет постепенно уменьшаться только к 2027 году. Частные компании, работающие на смешанном топливе, будут лишены субсидий только в течение следующего десятилетия, а частные станции, работающие только на биомассе, – через 15 лет.
Слабые места новой политики очевидны. Например, поддержка отечественного производства древесных гранул и щепы сохранится, даже если они будут сжигаться вместе с углем. Более того, электростанции, находящиеся в стадии строительства или имеющие разрешения, освобождены от новых правил. Экологические организации, такие как Solutions for Our Climate, под руководством Хансе Сонг, считают эти сроки слишком растянутыми и недостаточно эффективными. Особенно критикуют тот факт, что государственные станции, работающие на смешанном топливе, составляют лишь 10% от общего количества биомассовых электростанций страны, а отказ от субсидий частным компаниям растянется на целое десятилетие.
Подобная политика не только затягивает переход к чистой энергетике, но и продлевает срок службы тепловых электростанций, часть из которых имеет даже более высокие выбросы, чем угольные. Это противоречит целям Парижского соглашения, ставящего под сомнение эффективность усилий Южной Кореи по сокращению выбросов. Исследование Клэр Сквайр из Центра глобальной устойчивости Университета штата Мэриленд подчеркивает, что сжигание древесной биомассы порой приводит к более высоким выбросам углерода, чем сжигание угля, а вырубка лесов уменьшает их способность поглощать углерод, способствуя эрозии почв, ущербу биоразнообразию и усилению стихийных бедствий.
На фоне подобных глобальных тенденций, решения Южной Кореи выглядят особенно значимыми. Согласно данным Международного энергетического агентства, использование биоэнергетики ежегодно увеличивалось примерно на 3% в период с 2010 по 2022 год. В этой связи пересмотр энергетической политики Южной Кореи может стать сигналом для других стран, указывающим на необходимость более ответственного подхода к использованию биомассы в энергетике. Важно, чтобы страны не только сокращали субсидии на биомассу, но и активно поддерживали устойчивые источники биоэнергии, такие как отходы и остатки урожая, вместо вырубки лесов.
Правительство Южной Кореи, представленное Министерством торговли, промышленности и энергетики, Корейской лесной службой и Министерством окружающей среды, находится под давлением, связанным с необходимостью защитить природные ресурсы и выполнить международные обязательства. Окончательный переход к более экологичным источникам энергии требует не только пересмотра субсидий, но и серьезных усилий по внедрению эффективных стратегий, направленных на устойчивое развитие. Это требует переосмысления роли биомассы в общей энергетической системе и перехода к более ответственным методам ее использования.
К сожалению, на данный момент, вместо полного отказа от использования биомассы, Южная Корея просто откладывает решение ключевых проблем, связанных с вырубкой лесов, и продолжает полагаться на сомнительные и медленные способы сокращения субсидий. Поддерживая отечественное производство и откладывая отключение от субсидий старых станций, страна сохраняет стимул для дальнейшей вырубки лесов. В то же время, необходимо признать, что биомасса может стать более экологичным источником энергии при условии использования отходов или остатков сельскохозяйственного производства, но, к сожалению, текущая энергетическая политика Южной Кореи, кажется, по-прежнему поддерживает деградацию природных экосистем.
Поскольку Южная Корея является одним из лидеров по потреблению биомассы в Азии, ее действия, безусловно, повлияют на другие страны региона. В итоге, действия Южной Кореи и их последствия могут продемонстрировать, что сокращение субсидий — это только первый шаг в переходе к устойчивой энергетической системе, требующей более радикальных и своевременных мер.
