В 1844 году Сэмюэл Морзе, изобретатель телеграфа, устроил на новой линии между Балтимором и Вашингтоном нечто странное. Не деловые переговоры, не передачу срочных новостей. Шахматную партию. Точнее, семь партий — 686 ходов, переданных без единой ошибки и без единого сбоя. Это была реклама. Морзе хотел показать, что его технология работает безупречно, а шахматы подходили для демонстрации идеально: каждый ход однозначен, его легко закодировать и проверить на точность. Но попутно он, сам того не подозревая, создал прообраз того, что полтора века спустя назовут электронным спортом.
Контекст, в котором это произошло, был специфическим. Середина XIX века — время роста городского среднего класса в Европе и США, бум спортивной культуры, первые спортивные клубы и стандартизированные правила для самых разных состязаний. Шахматы тоже переживали трансформацию: из салонного развлечения аристократов они превращались в организованный вид спорта с турнирами и рейтингами. Либеральная и интеллектуальная элита собиралась на еженедельные шахматные вечера в Париже, Берлине, Варшаве, Вене, Москве, Риме, Лондоне. Заочные шахматы — когда ходы пересылались по почте — уже были популярны благодаря дешёвым и надёжным почтовым службам. Телеграф просто ускорил процесс на порядки.
Год спустя после опытов Морзе, в 1845-м, в Лондоне состоялась ещё одна публичная демонстрация. Легенда шахмат Говард Стонтон сыграл против своего соперника Джорджа Уокера по линии Юго-Западной железной дороги, соединявшей Портсмут и Лондон. На матче присутствовал Чарльз Уитстон, ещё один изобретатель телеграфа. Свидетели, надо сказать, нашли зрелище «довольно утомительным» — ожидание каждого хода затягивалось. Но пресса отреагировала восторженно, и это было главное. Телеграф получил свою порцию внимания.
У этого матча 1845 года была любопытная деталь, которую историк Симона Мюллер-Поль считает особенно показательной. Телеграфные линии не были выделены исключительно под шахматы — они продолжали обслуживать обычный трафик. И группа шахматистов из Саутгемптона договорилась, чтобы каждый ход матча Стонтон—Уокер передавался и им тоже. Эти люди наблюдали за партией в реальном времени, находясь в третьем городе. Фактически они стали первыми в истории дистанционными зрителями спортивного соревнования. Прото-стриминг, если угодно, за 170 лет до Twitch.
Мюллер-Поль утверждает, что «кабельные шахматы» дают нам окно в культурные и политические течения индустриальной эпохи. Изобретатели телеграфа, включая Морзе, вкладывали в свою технологию утопические надежды. Идея была примерно такой: если люди по всему миру смогут мгновенно общаться, физические войны станут ненужными. Мир превратится в шахматную доску, где конфликты — торговые, дипломатические — будут решаться стратегически, без крови. Наивно? Конечно. Но для понимания духа времени — показательно.
Организованные клубные матчи по телеграфу начались чуть позже. Первый зафиксированный случай — 1865 год, шахматные клубы Ливерпуля и Манчестера. А между 1885 и 1911 годами состоялись десятки трансатлантических матчей между американскими и британскими игроками. Сама идея, что можно сидеть в Нью-Йорке и играть против человека в Лондоне, с передачей ходов через подводный кабель, казалась современникам почти фантастикой.
Пожалуй, самый колоритный эпизод этой истории относится к 1897 году. Палата представителей США провела внутренний турнир, чтобы выявить пятерых сильнейших шахматистов среди конгрессменов. Эти пятеро, сидя в Вашингтоне, сыграли трансатлантический телеграфный матч против своих коллег из Палаты общин Великобритании, находившихся в Лондоне. Парламентарии двух крупнейших англоязычных держав сражались не на поле боя и не в дипломатических нотах, а на 64 клетках. Морзе, наверное, был бы доволен — его утопия ненадолго, но осуществилась.
Шахматы по телеграфу просуществовали как явление несколько десятилетий, а потом технологии двинулись дальше — телефон, радио, интернет. Но сама модель осталась узнаваемой. Два игрока в разных точках планеты, технологический канал связи между ними, зрители, следящие за происходящим удалённо. Собственно, если вычесть графику и призовые фонды, разница между телеграфным шахматным матчем 1845 года и сегодняшним турниром по Dota 2 — вопрос скорее масштаба, чем принципа.
Изображение носит иллюстративный характер
Контекст, в котором это произошло, был специфическим. Середина XIX века — время роста городского среднего класса в Европе и США, бум спортивной культуры, первые спортивные клубы и стандартизированные правила для самых разных состязаний. Шахматы тоже переживали трансформацию: из салонного развлечения аристократов они превращались в организованный вид спорта с турнирами и рейтингами. Либеральная и интеллектуальная элита собиралась на еженедельные шахматные вечера в Париже, Берлине, Варшаве, Вене, Москве, Риме, Лондоне. Заочные шахматы — когда ходы пересылались по почте — уже были популярны благодаря дешёвым и надёжным почтовым службам. Телеграф просто ускорил процесс на порядки.
Год спустя после опытов Морзе, в 1845-м, в Лондоне состоялась ещё одна публичная демонстрация. Легенда шахмат Говард Стонтон сыграл против своего соперника Джорджа Уокера по линии Юго-Западной железной дороги, соединявшей Портсмут и Лондон. На матче присутствовал Чарльз Уитстон, ещё один изобретатель телеграфа. Свидетели, надо сказать, нашли зрелище «довольно утомительным» — ожидание каждого хода затягивалось. Но пресса отреагировала восторженно, и это было главное. Телеграф получил свою порцию внимания.
У этого матча 1845 года была любопытная деталь, которую историк Симона Мюллер-Поль считает особенно показательной. Телеграфные линии не были выделены исключительно под шахматы — они продолжали обслуживать обычный трафик. И группа шахматистов из Саутгемптона договорилась, чтобы каждый ход матча Стонтон—Уокер передавался и им тоже. Эти люди наблюдали за партией в реальном времени, находясь в третьем городе. Фактически они стали первыми в истории дистанционными зрителями спортивного соревнования. Прото-стриминг, если угодно, за 170 лет до Twitch.
Мюллер-Поль утверждает, что «кабельные шахматы» дают нам окно в культурные и политические течения индустриальной эпохи. Изобретатели телеграфа, включая Морзе, вкладывали в свою технологию утопические надежды. Идея была примерно такой: если люди по всему миру смогут мгновенно общаться, физические войны станут ненужными. Мир превратится в шахматную доску, где конфликты — торговые, дипломатические — будут решаться стратегически, без крови. Наивно? Конечно. Но для понимания духа времени — показательно.
Организованные клубные матчи по телеграфу начались чуть позже. Первый зафиксированный случай — 1865 год, шахматные клубы Ливерпуля и Манчестера. А между 1885 и 1911 годами состоялись десятки трансатлантических матчей между американскими и британскими игроками. Сама идея, что можно сидеть в Нью-Йорке и играть против человека в Лондоне, с передачей ходов через подводный кабель, казалась современникам почти фантастикой.
Пожалуй, самый колоритный эпизод этой истории относится к 1897 году. Палата представителей США провела внутренний турнир, чтобы выявить пятерых сильнейших шахматистов среди конгрессменов. Эти пятеро, сидя в Вашингтоне, сыграли трансатлантический телеграфный матч против своих коллег из Палаты общин Великобритании, находившихся в Лондоне. Парламентарии двух крупнейших англоязычных держав сражались не на поле боя и не в дипломатических нотах, а на 64 клетках. Морзе, наверное, был бы доволен — его утопия ненадолго, но осуществилась.
Шахматы по телеграфу просуществовали как явление несколько десятилетий, а потом технологии двинулись дальше — телефон, радио, интернет. Но сама модель осталась узнаваемой. Два игрока в разных точках планеты, технологический канал связи между ними, зрители, следящие за происходящим удалённо. Собственно, если вычесть графику и призовые фонды, разница между телеграфным шахматным матчем 1845 года и сегодняшним турниром по Dota 2 — вопрос скорее масштаба, чем принципа.
