Инвестор и писатель Дэниел Расмуссен в ходе интервью на подкасте "The Long View" сформулировал наблюдение: «стоимость не работала в США, но отлично работала на международном уровне». Анализ индексов Morningstar, проведенный стратегом Дэном Лефковицем, подтверждает этот тезис. За пределами Соединенных Штатов стоимостное инвестирование превосходило инвестирование в рост не только в текущем 2025 году, но и на трехлетнем, пятилетнем и десятилетнем временных горизонтах.
Американский фондовый рынок на протяжении многих лет опережал международные рынки в целом, чему способствовали укрепление доллара, превосходная доходность на вложенный капитал и рост ценовых мультипликаторов. Однако ключевым фактором стало доминирование нескольких технологических гигантов. Группа, известная как «Великолепная семерка», определяет динамику индекса роста Morningstar US. За пределами США нет ни одной публичной компании с капитализацией в 1 триллион долларов.
В качестве европейского ответа на американских гигантов была предложена группа компаний «Granolas», в которую вошли GSK, Roche, Nestle, L'Oreal и AstraZeneca. Однако эта группа «никогда по-настоящему не соперничала с,,Великолепной семеркой" с точки зрения доходности». Вместо этого двигателями стоимостных стратегий на международных рынках стали акции финансово-сервисного сектора, получившие поддержку от повышения процентных ставок, и энергетические компании.
География успеха стоимостных акций не ограничивается Европой, где они превосходили акции роста последние пять лет. Стоит отметить, что на Европу в настоящее время приходится менее половины рыночной капитализации акций за пределами США. На развивающихся рынках, таких как Китай, Индия и Бразилия, разрыв в доходности между стоимостью и ростом был еще более значительным.
Ключевую роль в этом сыграло падение акций китайских интернет-компаний, которые ранее считались флагманами роста. В то же время в развитой Азии, особенно в Японии, улучшение экономических условий и повышение процентных ставок принесли непропорционально высокую выгоду акциям финансово-сервисного сектора, которые традиционно классифицируются как стоимостные.
Распространенное объяснение проигрыша стоимостных акций в США связывают с макроэкономическими факторами. В 2022 году, на фоне устойчивой инфляции и самого резкого повышения процентных ставок за поколение, акции роста в США упали значительно сильнее стоимостных. Это породило нарратив о том, что «акции роста более чувствительны к процентным ставкам».
Однако события 2023 года опровергли эту простую логику. Несмотря на сохранение высоких ставок, акции роста продемонстрировали мощное восстановление, движимое энтузиазмом вокруг искусственного интеллекта и успехами «Великолепной семерки». Исторический прецедент 2015-2018 годов, когда Федеральная резервная система США несколько раз повышала ставки, а акции роста все равно значительно опережали стоимостные, также ставит под сомнение эту теорию.
Более точным объяснением является то, что доминирование роста над стоимостью в США обусловлено не макроэкономикой, а «исторически уникальными и редкими обстоятельствами», связанными с конкретными компаниями. Эта точка зрения, разделяемая Расмуссеном и Лефковицем, указывает на микрофакторы, а не на общие тренды.
В результате на стоимостные акции были навешены ярлыки: их называют «структурно-проблемными», находящимися в «вековом упадке» и представляющими собой «ловушки стоимости». Однако суть стоимостного инвестирования всегда заключалась в поиске проблемных компаний. Его цель — находить акции, которые «мало обещают, но много дают».
Нынешний ажиотаж вокруг искусственного интеллекта может повторить историю доткомов: технология революционна, но с инвестиционной точки зрения она, возможно, «опережает сама себя». Текущий 2025 год может стать либо «историческим переломным моментом», либо началом «нового рыночного режима».
Определить, являются ли недавние рыночные ротации долгосрочным трендом или лишь «обманными движениями», невозможно. Ясность в таких вопросах наступает только постфактум.
Изображение носит иллюстративный характер
Американский фондовый рынок на протяжении многих лет опережал международные рынки в целом, чему способствовали укрепление доллара, превосходная доходность на вложенный капитал и рост ценовых мультипликаторов. Однако ключевым фактором стало доминирование нескольких технологических гигантов. Группа, известная как «Великолепная семерка», определяет динамику индекса роста Morningstar US. За пределами США нет ни одной публичной компании с капитализацией в 1 триллион долларов.
В качестве европейского ответа на американских гигантов была предложена группа компаний «Granolas», в которую вошли GSK, Roche, Nestle, L'Oreal и AstraZeneca. Однако эта группа «никогда по-настоящему не соперничала с,,Великолепной семеркой" с точки зрения доходности». Вместо этого двигателями стоимостных стратегий на международных рынках стали акции финансово-сервисного сектора, получившие поддержку от повышения процентных ставок, и энергетические компании.
География успеха стоимостных акций не ограничивается Европой, где они превосходили акции роста последние пять лет. Стоит отметить, что на Европу в настоящее время приходится менее половины рыночной капитализации акций за пределами США. На развивающихся рынках, таких как Китай, Индия и Бразилия, разрыв в доходности между стоимостью и ростом был еще более значительным.
Ключевую роль в этом сыграло падение акций китайских интернет-компаний, которые ранее считались флагманами роста. В то же время в развитой Азии, особенно в Японии, улучшение экономических условий и повышение процентных ставок принесли непропорционально высокую выгоду акциям финансово-сервисного сектора, которые традиционно классифицируются как стоимостные.
Распространенное объяснение проигрыша стоимостных акций в США связывают с макроэкономическими факторами. В 2022 году, на фоне устойчивой инфляции и самого резкого повышения процентных ставок за поколение, акции роста в США упали значительно сильнее стоимостных. Это породило нарратив о том, что «акции роста более чувствительны к процентным ставкам».
Однако события 2023 года опровергли эту простую логику. Несмотря на сохранение высоких ставок, акции роста продемонстрировали мощное восстановление, движимое энтузиазмом вокруг искусственного интеллекта и успехами «Великолепной семерки». Исторический прецедент 2015-2018 годов, когда Федеральная резервная система США несколько раз повышала ставки, а акции роста все равно значительно опережали стоимостные, также ставит под сомнение эту теорию.
Более точным объяснением является то, что доминирование роста над стоимостью в США обусловлено не макроэкономикой, а «исторически уникальными и редкими обстоятельствами», связанными с конкретными компаниями. Эта точка зрения, разделяемая Расмуссеном и Лефковицем, указывает на микрофакторы, а не на общие тренды.
В результате на стоимостные акции были навешены ярлыки: их называют «структурно-проблемными», находящимися в «вековом упадке» и представляющими собой «ловушки стоимости». Однако суть стоимостного инвестирования всегда заключалась в поиске проблемных компаний. Его цель — находить акции, которые «мало обещают, но много дают».
Нынешний ажиотаж вокруг искусственного интеллекта может повторить историю доткомов: технология революционна, но с инвестиционной точки зрения она, возможно, «опережает сама себя». Текущий 2025 год может стать либо «историческим переломным моментом», либо началом «нового рыночного режима».
Определить, являются ли недавние рыночные ротации долгосрочным трендом или лишь «обманными движениями», невозможно. Ясность в таких вопросах наступает только постфактум.
