В 1467 году на северо-восточном побережье будущего острова Ванкувера один из жителей использовал тщательно отполированное каменное лезвие, чтобы снять кору кедра. Снятая кора служила сырьём для изготовления корзин, одежды и других ремёсел, отражая практики древних народов.
Со временем ремесленные изделия пришли в упадок, а сам человек скончался, но дерево сохранило шрам от снятия коры. Благодаря этому «окну шрама» две доли дерева продолжают медленно сливаться, свидетельствуя о давней человеческой деятельности даже в эпоху войн и разрушительных болезней.
Культурно модифицированные деревья, или CMT, стали живыми артефактами, отражающими историю взаимодействия человека с природой. Антропологи Николай С. Кава, Брэдли Пейнтер и Кэилин Э. Мюррей предложили термин «vivifact» для этих живых артефактов, обнаруженных не только в регионе от Нью-Мексико до Аляски, где особо выделяется тихоокеанский Северо-запад, но и в Австралии, Скандинавии и других частях мира.
Древесина использовалась для создания досок, колыбелей, древков для луков и других полезных изделий, а кора – для изготовления корзин и одежды. Смола применялась для водонепроницаемости, лечения и производства жевательных смол, а съедобный камбий считался как пищей в периоды голода, так и деликатесом.
Культурно модифицированные деревья представляют собой уникальные археологические записи, позволяющие переносить знания о прошлых практиках. «Культурно модифицированные деревья... можно датировать с поразительной точностью... предоставляют данные, которые невозможно получить иным способом», – отмечал Pegg, подчёркивая их значение для восстановления истории лесопользования и культурной жизни коренных народов.
Особое внимание уделяется практике «маркировки троп», когда небольшие насечки и целенаправленно сломанные части ветвей становились ориентирами для движения. Народ Дена'ина, говорящий на атнабасканском языке на Аляскинском полуострове, использовал незначительные отметины – от стрижей коры до обрубленных ветвей – как жизненно важные ориентиры, что подтверждают исследования антропологов Дугласа Деура, Карен Эванофф и Джейми Хеберта.
В двадцатом веке значение таких деревьев возросло для Дена'ина и других коренных народов, чьи традиционные территории оказались под угрозой из-за планов по открытию масштабных карьеров. Противоречие в том, что когда-то намеренное сведение следов присутствия стало неотъемлемой частью документирования культурного наследия.
В тесной связи с данной тематикой находится статья «Дерево мира, искра войны» Иэна Роуза, опубликованная 4 сентября 2024 года. В ней рассматривается роль белых сосен Новой Англии в предпосылках американской революции, что демонстрирует многогранное влияние деревьев на исторические события и культурные процессы.
Многовековые отметины, сохранившиеся на коре деревьев, являются живыми свидетелями человеческой деятельности. Они предоставляют уникальные данные для исследования древних методов добычи ресурсов, навигационных практик и культурной идентичности, сохраняя наследие прошлого в каждом изгибе древесины.
Изображение носит иллюстративный характер
Со временем ремесленные изделия пришли в упадок, а сам человек скончался, но дерево сохранило шрам от снятия коры. Благодаря этому «окну шрама» две доли дерева продолжают медленно сливаться, свидетельствуя о давней человеческой деятельности даже в эпоху войн и разрушительных болезней.
Культурно модифицированные деревья, или CMT, стали живыми артефактами, отражающими историю взаимодействия человека с природой. Антропологи Николай С. Кава, Брэдли Пейнтер и Кэилин Э. Мюррей предложили термин «vivifact» для этих живых артефактов, обнаруженных не только в регионе от Нью-Мексико до Аляски, где особо выделяется тихоокеанский Северо-запад, но и в Австралии, Скандинавии и других частях мира.
Древесина использовалась для создания досок, колыбелей, древков для луков и других полезных изделий, а кора – для изготовления корзин и одежды. Смола применялась для водонепроницаемости, лечения и производства жевательных смол, а съедобный камбий считался как пищей в периоды голода, так и деликатесом.
Культурно модифицированные деревья представляют собой уникальные археологические записи, позволяющие переносить знания о прошлых практиках. «Культурно модифицированные деревья... можно датировать с поразительной точностью... предоставляют данные, которые невозможно получить иным способом», – отмечал Pegg, подчёркивая их значение для восстановления истории лесопользования и культурной жизни коренных народов.
Особое внимание уделяется практике «маркировки троп», когда небольшие насечки и целенаправленно сломанные части ветвей становились ориентирами для движения. Народ Дена'ина, говорящий на атнабасканском языке на Аляскинском полуострове, использовал незначительные отметины – от стрижей коры до обрубленных ветвей – как жизненно важные ориентиры, что подтверждают исследования антропологов Дугласа Деура, Карен Эванофф и Джейми Хеберта.
В двадцатом веке значение таких деревьев возросло для Дена'ина и других коренных народов, чьи традиционные территории оказались под угрозой из-за планов по открытию масштабных карьеров. Противоречие в том, что когда-то намеренное сведение следов присутствия стало неотъемлемой частью документирования культурного наследия.
В тесной связи с данной тематикой находится статья «Дерево мира, искра войны» Иэна Роуза, опубликованная 4 сентября 2024 года. В ней рассматривается роль белых сосен Новой Англии в предпосылках американской революции, что демонстрирует многогранное влияние деревьев на исторические события и культурные процессы.
Многовековые отметины, сохранившиеся на коре деревьев, являются живыми свидетелями человеческой деятельности. Они предоставляют уникальные данные для исследования древних методов добычи ресурсов, навигационных практик и культурной идентичности, сохраняя наследие прошлого в каждом изгибе древесины.
