Когда сегодня говорят о демократических социалистах вроде нью-йоркского Зохрана Мамдани или вашингтонской Джаниз Льюис Джордж, редко вспоминают, что у американского муниципального социализма была своя, довольно успешная, история почти столетней давности. Причём главным её героем оказался человек, чьё имя большинству ничего не скажет — Дэниел Уэбстер Хоан-младший, мэр Милуоки, продержавшийся на этом посту 24 года подряд.
Историк Майкл Стивенс, изучавший эту эпоху, обращает внимание на любопытный парадокс: Хоан не строил революцию и не грозил экспроприацией. Он строил канализацию. И водопровод. И пожарную охрану, которая реально тушила пожары, а не просто числилась в штате. За это его политическое течение прозвали "sewer socialism" — «канализационный социализм». Звучит не слишком героически, но именно эта приземлённость стала его главным оружием.
Началось всё с грязи в буквальном и переносном смысле. В начале 1900-х Милуоки утопал в коррупции — контракты раздавались своим людям без всякого конкурса, городская казна утекала неизвестно куда. К 1910 году местная Социалистическая партия решила, что пора это прекратить, и выставила кандидатов с простой программой: разберитесь с бесконкурсными контрактами, наведите порядок. Избиратели откликнулись неожиданно охотно. Мэром стал Эмиль Зайдель — тот самый, который двумя годами позже станет напарником Юджина Дебса на президентских выборах 1912 года по социалистическому списку. Социалисты получили 21 место из 35 в городском совете. А молодой юрист Дэниел Хоан занял пост городского прокурора.
Философия Хоана была обманчиво простой. Он смотрел на почтовую службу, на школы, на парки, дороги и музеи — и говорил: вот же он, социализм, уже работает, и никто не паникует. Раз государство успешно управляет почтой, почему бы ему не управлять железными дорогами, фабриками, банками? Логика хромала местами, но избирателям нравилась. При одном важном условии, которое сам Хоан прекрасно понимал: всё это должно работать без воровства и эффективно. Стоило чиновникам обнаглеть или напортачить — и весь аргумент рассыпался. Поэтому вместо лозунгов о снижении налогов Хоан ратовал за справедливую налоговую систему и программы, от которых реально выигрывали все жители города, а не только те, кто поближе к мэрии.
На посту мэра, который он занял в 1916 году, Хоан взялся за вещи не самые эффектные, зато нужные: прививки, чистая питьевая вода, обустройство гавани, городское планирование. В 1920 году Милуоки стал 12-м городом в США, принявшим комплексное зонирование — по тем временам это было довольно прогрессивно.
С пожарами и преступностью Хоан тоже поступил не по учебнику. Вместо простого набора пожарных он занялся профилактикой возгораний и улучшением жилого фонда — логика была в том, что трущобы горят чаще, чем нормальные дома. Против преступности он боролся сразу с двух сторон: выкорчёвывал коррупцию внутри самой полиции и одновременно расширял городские программы досуга для жителей, справедливо полагая, что скучающая молодёжь ищет неприятностей чаще занятой.
Отдельная история — Первая мировая война и борьба со спекулянтами. Пока цены на всё подряд взлетали, а торговцы наживались на дефиците, Хоан пошёл на нетривиальный шаг: город закупал у армии США излишки — соль, консервированный горошек, обувь, одеяла — и перепродавал через муниципальные конторы жителям по цене вдвое ниже рыночной. Сам Хоан прокомментировал это без ложной скромности: «Это должно раз и навсегда показать, что социалистическая теория ведения многих наших предприятий без извлечения прибыли может быть реализована грандиозно и с большой пользой».
Всё закончилось в 1940 году. Хоана обошёл политический новичок, чьим главным козырем оказалось умение эффектно спеть "God Bless America" на митингах и надавать расплывчатых обещаний насчёт новых рабочих мест. Ирония в том, что к тому моменту многие идеи Хоана уже перестали быть исключительно социалистическими — их подхватила Демократическая партия через программу Нового курса, которая тоже сделала ставку на активное вмешательство государства в экономику. Социалистический эксперимент в отдельно взятом городе оказался, по сути, съеден мейнстримом, который позаимствовал у него лучшее.
Кстати, о Юджине Дебсе — том самом, с кем баллотировался в президенты первый социалистический мэр Милуоки Зайдель. У JSTOR Daily есть отдельный материал авторства Морган Годвин про то, как в 1920 году почти миллион американцев проголосовали за Дебса, находившегося в тот момент в федеральной тюрьме за антивоенные высказывания. Его критика тюремной системы, написанная за решёткой, звучит, по мнению историков, на удивление актуально и сегодня.
Историк Майкл Стивенс, изучавший эту эпоху, обращает внимание на любопытный парадокс: Хоан не строил революцию и не грозил экспроприацией. Он строил канализацию. И водопровод. И пожарную охрану, которая реально тушила пожары, а не просто числилась в штате. За это его политическое течение прозвали "sewer socialism" — «канализационный социализм». Звучит не слишком героически, но именно эта приземлённость стала его главным оружием.
Началось всё с грязи в буквальном и переносном смысле. В начале 1900-х Милуоки утопал в коррупции — контракты раздавались своим людям без всякого конкурса, городская казна утекала неизвестно куда. К 1910 году местная Социалистическая партия решила, что пора это прекратить, и выставила кандидатов с простой программой: разберитесь с бесконкурсными контрактами, наведите порядок. Избиратели откликнулись неожиданно охотно. Мэром стал Эмиль Зайдель — тот самый, который двумя годами позже станет напарником Юджина Дебса на президентских выборах 1912 года по социалистическому списку. Социалисты получили 21 место из 35 в городском совете. А молодой юрист Дэниел Хоан занял пост городского прокурора.
Философия Хоана была обманчиво простой. Он смотрел на почтовую службу, на школы, на парки, дороги и музеи — и говорил: вот же он, социализм, уже работает, и никто не паникует. Раз государство успешно управляет почтой, почему бы ему не управлять железными дорогами, фабриками, банками? Логика хромала местами, но избирателям нравилась. При одном важном условии, которое сам Хоан прекрасно понимал: всё это должно работать без воровства и эффективно. Стоило чиновникам обнаглеть или напортачить — и весь аргумент рассыпался. Поэтому вместо лозунгов о снижении налогов Хоан ратовал за справедливую налоговую систему и программы, от которых реально выигрывали все жители города, а не только те, кто поближе к мэрии.
На посту мэра, который он занял в 1916 году, Хоан взялся за вещи не самые эффектные, зато нужные: прививки, чистая питьевая вода, обустройство гавани, городское планирование. В 1920 году Милуоки стал 12-м городом в США, принявшим комплексное зонирование — по тем временам это было довольно прогрессивно.
С пожарами и преступностью Хоан тоже поступил не по учебнику. Вместо простого набора пожарных он занялся профилактикой возгораний и улучшением жилого фонда — логика была в том, что трущобы горят чаще, чем нормальные дома. Против преступности он боролся сразу с двух сторон: выкорчёвывал коррупцию внутри самой полиции и одновременно расширял городские программы досуга для жителей, справедливо полагая, что скучающая молодёжь ищет неприятностей чаще занятой.
Отдельная история — Первая мировая война и борьба со спекулянтами. Пока цены на всё подряд взлетали, а торговцы наживались на дефиците, Хоан пошёл на нетривиальный шаг: город закупал у армии США излишки — соль, консервированный горошек, обувь, одеяла — и перепродавал через муниципальные конторы жителям по цене вдвое ниже рыночной. Сам Хоан прокомментировал это без ложной скромности: «Это должно раз и навсегда показать, что социалистическая теория ведения многих наших предприятий без извлечения прибыли может быть реализована грандиозно и с большой пользой».
Всё закончилось в 1940 году. Хоана обошёл политический новичок, чьим главным козырем оказалось умение эффектно спеть "God Bless America" на митингах и надавать расплывчатых обещаний насчёт новых рабочих мест. Ирония в том, что к тому моменту многие идеи Хоана уже перестали быть исключительно социалистическими — их подхватила Демократическая партия через программу Нового курса, которая тоже сделала ставку на активное вмешательство государства в экономику. Социалистический эксперимент в отдельно взятом городе оказался, по сути, съеден мейнстримом, который позаимствовал у него лучшее.
Кстати, о Юджине Дебсе — том самом, с кем баллотировался в президенты первый социалистический мэр Милуоки Зайдель. У JSTOR Daily есть отдельный материал авторства Морган Годвин про то, как в 1920 году почти миллион американцев проголосовали за Дебса, находившегося в тот момент в федеральной тюрьме за антивоенные высказывания. Его критика тюремной системы, написанная за решёткой, звучит, по мнению историков, на удивление актуально и сегодня.