Человеческое тело — странная штука. Оно не рождается готовым к экстремальным условиям, но при достаточном давлении со стороны среды начинает меняться. Не за одно поколение, конечно. За десятки, сотни, тысячи лет. И результаты этих изменений порой выглядят настолько неправдоподобно, что кажутся выдумкой.
Возьмём две крайности: полное погружение в воду и жизнь на высоте, где воздуха физически не хватает. Обе ситуации должны убивать — и долгое время убивали. Но некоторые группы людей прошли через этот фильтр и вышли с другой стороны биологически изменёнными.
Про жителей высокогорий, например Гималаев, известно довольно много. На больших высотах атмосферное давление падает, кислорода в каждом вдохе становится меньше. Для обычного человека, приехавшего туда впервые, это заканчивается горной болезнью: головная боль, тошнота, слабость, в тяжёлых случаях отёк лёгких. Тело просто не понимает, что происходит.
У тех, кто живёт в Гималаях веками, всё иначе. У них сформировались конкретные биологические черты, которые позволяют нормально функционировать там, где равнинный житель едва передвигается. Это не просто привычка и не тренированность в обычном смысле. Речь о генетических изменениях — в частности, в генах, регулирующих выработку гемоглобина и реакцию организма на гипоксию. Их кровь работает по другим правилам.
С водными адаптациями история не менее впечатляющая. Есть группы людей, которые проводят под водой по четыре-пять часов в день. Каждый день. Без акваланга, без специального снаряжения — просто ныряют и работают там: собирают морепродукты, рыбачат, добывают жемчуг. Для этого тело тоже должно быть устроено иначе.
Один из физиологических механизмов, который хорошо изучен у таких ныряльщиков — так называемый нырятельный рефлекс. При погружении в холодную воду у человека замедляется сердцебиение, кровоток перераспределяется к жизненно важным органам, а селезёнка сжимается и выбрасывает в кровь дополнительные эритроциты. У профессиональных ныряльщиков эти реакции выражены значительно сильнее, чем у обычных людей — отчасти из-за тренировки, отчасти из-за генетики.
Разница между адаптацией горцев и ныряльщиков принципиальная с точки зрения эволюционного давления. Гималайские популяции живут в условиях постоянного кислородного дефицита круглосуточно, поколение за поколением. Это очень сильный и непрерывный отбор. У морских ныряльщиков давление другое — оно интенсивное, но временное: несколько часов в воде, потом выход на поверхность. Тем не менее результат тот же: тело перестраивается.
Что особенно интересно — обе группы адаптировались к дефициту кислорода, просто к разным его формам. Горцы — к хроническому, растянутому во времени. Ныряльщики — к острому, но регулярному. И в обоих случаях эволюция нашла рабочие решения через разные биологические механизмы.
Всё это ставит под сомнение привычное представление о том, что человек — существо строго сухопутное и равнинное. Да, наш общий предок, скорее всего, жил именно так. Но несколько тысяч лет в правильных условиях — и физиология меняется достаточно, чтобы сделать невозможное рутиной. Пять часов под водой или жизнь на высоте нескольких тысяч метров перестают быть подвигом и становятся просто бытом.
Изображение носит иллюстративный характер
Возьмём две крайности: полное погружение в воду и жизнь на высоте, где воздуха физически не хватает. Обе ситуации должны убивать — и долгое время убивали. Но некоторые группы людей прошли через этот фильтр и вышли с другой стороны биологически изменёнными.
Про жителей высокогорий, например Гималаев, известно довольно много. На больших высотах атмосферное давление падает, кислорода в каждом вдохе становится меньше. Для обычного человека, приехавшего туда впервые, это заканчивается горной болезнью: головная боль, тошнота, слабость, в тяжёлых случаях отёк лёгких. Тело просто не понимает, что происходит.
У тех, кто живёт в Гималаях веками, всё иначе. У них сформировались конкретные биологические черты, которые позволяют нормально функционировать там, где равнинный житель едва передвигается. Это не просто привычка и не тренированность в обычном смысле. Речь о генетических изменениях — в частности, в генах, регулирующих выработку гемоглобина и реакцию организма на гипоксию. Их кровь работает по другим правилам.
С водными адаптациями история не менее впечатляющая. Есть группы людей, которые проводят под водой по четыре-пять часов в день. Каждый день. Без акваланга, без специального снаряжения — просто ныряют и работают там: собирают морепродукты, рыбачат, добывают жемчуг. Для этого тело тоже должно быть устроено иначе.
Один из физиологических механизмов, который хорошо изучен у таких ныряльщиков — так называемый нырятельный рефлекс. При погружении в холодную воду у человека замедляется сердцебиение, кровоток перераспределяется к жизненно важным органам, а селезёнка сжимается и выбрасывает в кровь дополнительные эритроциты. У профессиональных ныряльщиков эти реакции выражены значительно сильнее, чем у обычных людей — отчасти из-за тренировки, отчасти из-за генетики.
Разница между адаптацией горцев и ныряльщиков принципиальная с точки зрения эволюционного давления. Гималайские популяции живут в условиях постоянного кислородного дефицита круглосуточно, поколение за поколением. Это очень сильный и непрерывный отбор. У морских ныряльщиков давление другое — оно интенсивное, но временное: несколько часов в воде, потом выход на поверхность. Тем не менее результат тот же: тело перестраивается.
Что особенно интересно — обе группы адаптировались к дефициту кислорода, просто к разным его формам. Горцы — к хроническому, растянутому во времени. Ныряльщики — к острому, но регулярному. И в обоих случаях эволюция нашла рабочие решения через разные биологические механизмы.
Всё это ставит под сомнение привычное представление о том, что человек — существо строго сухопутное и равнинное. Да, наш общий предок, скорее всего, жил именно так. Но несколько тысяч лет в правильных условиях — и физиология меняется достаточно, чтобы сделать невозможное рутиной. Пять часов под водой или жизнь на высоте нескольких тысяч метров перестают быть подвигом и становятся просто бытом.
