Большинство людей узнают о существовании своего аппендикса в самый неприятный момент — когда он воспаляется и грозит разрывом. Скорая, операционная, шрам на животе. Неудивительно, что в массовом сознании этот маленький отросток слепой кишки прочно закрепился как бесполезный рудимент, эволюционный мусор, который организм зачем-то таскает за собой. Но что если мы ошибаемся?
Новое исследование, охватившее 361 вид животных, пришло к выводу, который заставляет пересмотреть привычную картину. Аппендикс возникал в ходе эволюции независимо друг от друга как минимум 32 раза. Тридцать два раза! У разных видов, на разных ветвях эволюционного древа, в разные эпохи — природа раз за разом «изобретала» этот орган заново. Для бесполезного атавизма это, мягко говоря, странное поведение.
Если бы аппендикс был просто ошибкой, постепенно исчезающим следом далёкого прошлого, он бы со временем встречался всё реже. Эволюция безжалостна к ненужным структурам: они требуют ресурсов на поддержание, а пользы не приносят. Такие органы медленно деградируют и пропадают. Но аппендикс ведёт себя ровно наоборот. Он появляется снова и снова у совершенно не родственных друг другу видов. Это сильный аргумент в пользу того, что у него есть какая-то функция, которую естественный отбор считает достаточно ценной для повторного «запуска».
Какая именно — вопрос пока открытый, хотя гипотезы существуют. Одна из наиболее обсуждаемых: аппендикс служит чем-то вроде «убежища» для полезных кишечных бактерий. После тяжёлых кишечных инфекций, когда микрофлора кишечника практически уничтожена, бактерии из аппендикса могут заново колонизировать пищеварительный тракт. Проще говоря, это резервная копия вашей микробиоты.
Само понятие «рудиментарного органа» сложнее, чем кажется из школьного учебника. Долгое время считалось, что эволюция — это дорога с односторонним движением: органы либо развиваются, либо деградируют. Но данные по 361 виду показывают, что аппендикс не вписывается в эту простую схему. Он не исчезает. Он множится.
Исследователи формулируют это осторожно, но достаточно определённо: аппендикс «вряд ли является бесполезной эволюционной случайностью». За этой сдержанной фразой стоит серьёзный пересмотр того, что мы знали (или думали, что знали) об этом органе. Десятилетиями хирурги удаляли его без особых сомнений, а биологи отмахивались от вопросов о его назначении.
Любопытно, что человеческое восприятие тут сыграло злую шутку. Мы сталкиваемся с аппендиксом почти исключительно в контексте болезни — аппендицит, воспаление, экстренная операция. Здоровый аппендикс себя никак не проявляет, и о нём просто не думают. Это всё равно что судить о пользе автомобиля только по авариям. Негативный опыт вытесняет любую информацию о возможной пользе.
32 независимых случая эволюционного появления — это очень много. Для сравнения: глаз, который Дарвин считал одним из самых убедительных примеров эволюционной конвергенции, возникал независимо по разным оценкам от 40 до 65 раз. Аппендикс, конечно, не глаз, но цифра 32 ставит его в один ряд с признаками, которые эволюция упорно воспроизводит, потому что они дают преимущество.
Вероятно, нам придётся привыкать к мысли, что маленький червеобразный отросток заслуживает большего уважения, чем ему обычно уделяют. Эволюция не тратит ресурсы впустую — по крайней мере, не 32 раза подряд.
Изображение носит иллюстративный характер
Новое исследование, охватившее 361 вид животных, пришло к выводу, который заставляет пересмотреть привычную картину. Аппендикс возникал в ходе эволюции независимо друг от друга как минимум 32 раза. Тридцать два раза! У разных видов, на разных ветвях эволюционного древа, в разные эпохи — природа раз за разом «изобретала» этот орган заново. Для бесполезного атавизма это, мягко говоря, странное поведение.
Если бы аппендикс был просто ошибкой, постепенно исчезающим следом далёкого прошлого, он бы со временем встречался всё реже. Эволюция безжалостна к ненужным структурам: они требуют ресурсов на поддержание, а пользы не приносят. Такие органы медленно деградируют и пропадают. Но аппендикс ведёт себя ровно наоборот. Он появляется снова и снова у совершенно не родственных друг другу видов. Это сильный аргумент в пользу того, что у него есть какая-то функция, которую естественный отбор считает достаточно ценной для повторного «запуска».
Какая именно — вопрос пока открытый, хотя гипотезы существуют. Одна из наиболее обсуждаемых: аппендикс служит чем-то вроде «убежища» для полезных кишечных бактерий. После тяжёлых кишечных инфекций, когда микрофлора кишечника практически уничтожена, бактерии из аппендикса могут заново колонизировать пищеварительный тракт. Проще говоря, это резервная копия вашей микробиоты.
Само понятие «рудиментарного органа» сложнее, чем кажется из школьного учебника. Долгое время считалось, что эволюция — это дорога с односторонним движением: органы либо развиваются, либо деградируют. Но данные по 361 виду показывают, что аппендикс не вписывается в эту простую схему. Он не исчезает. Он множится.
Исследователи формулируют это осторожно, но достаточно определённо: аппендикс «вряд ли является бесполезной эволюционной случайностью». За этой сдержанной фразой стоит серьёзный пересмотр того, что мы знали (или думали, что знали) об этом органе. Десятилетиями хирурги удаляли его без особых сомнений, а биологи отмахивались от вопросов о его назначении.
Любопытно, что человеческое восприятие тут сыграло злую шутку. Мы сталкиваемся с аппендиксом почти исключительно в контексте болезни — аппендицит, воспаление, экстренная операция. Здоровый аппендикс себя никак не проявляет, и о нём просто не думают. Это всё равно что судить о пользе автомобиля только по авариям. Негативный опыт вытесняет любую информацию о возможной пользе.
32 независимых случая эволюционного появления — это очень много. Для сравнения: глаз, который Дарвин считал одним из самых убедительных примеров эволюционной конвергенции, возникал независимо по разным оценкам от 40 до 65 раз. Аппендикс, конечно, не глаз, но цифра 32 ставит его в один ряд с признаками, которые эволюция упорно воспроизводит, потому что они дают преимущество.
Вероятно, нам придётся привыкать к мысли, что маленький червеобразный отросток заслуживает большего уважения, чем ему обычно уделяют. Эволюция не тратит ресурсы впустую — по крайней мере, не 32 раза подряд.
