Нейроученые единодушны: здоровый мозг не исчерпывает память как телефон или компьютер. «Нет значимого предела тому объему информации, который мозг способен хранить», — утверждает Элизабет Кенсинджер, профессор психологии и нейронауки Бостонского колледжа. Его емкость не фиксирована и не исчерпывается.
Память хранится принципиально иначе. Отдельные воспоминания не записываются как файлы в единичных нейронах. Вместо этого они распределяются по множеству клеток, формируя энграмму — связанную группу нейронов, разбросанных по разным областям мозга. Этот метод называется распределенным представлением.
Воспоминание о дне рождения, например, рассредоточено: цвет шаров — в зрительной коре, вкус торта — во вкусовой, звук поздравлений — в слуховой системе, чувство радости — в эмоциональных центрах. Само воспоминание — это специфический паттерн одновременной активации этих областей. Вспоминание — это воспроизведение этого паттерна.
Такой подход дает ключевые преимущества. Во-первых, огромная емкость: каждый нейрон участвует в бесчисленных комбинациях. «Потенциальное количество комбинаций растет экспоненциально, поскольку каждый нейрон вовлечен во множество воспоминаний с участием перекрывающихся нейронов», — объясняет Пол Ребер, профессор нейронауки Северо-Западного университета. Во-вторых, способность к обобщению и предсказанию благодаря схожим паттернам связанных воспоминаний. В-третьих, устойчивость: повреждение части нейронов не стирает память полностью.
Почему же мы забываем? Проблема не в пространстве, а в скорости обработки. Мозг записывает жизнь с «камерой на 10% мощности», по аналогии Ребера. Лишь около десятой части переживаний консолидируется в прочные долговременные воспоминания. «Процесс хранения — вот реальное узкое место... а не общий объем доступного пространства», — подчеркивает Ребер.
Человеческая память эволюционировала не для идеального запоминания, а для выживания. «Система памяти устроена так, чтобы кодировать только то, что адаптивно и необходимо», — говорит Лила Давачи, профессор психологии и нейронауки Колумбийского университета. Способность вспоминать не связанные с выживанием детали (например, студенческие годы) она считает «дополнительным резервом», возможно, случайным побочным эффектом.
Мозг постоянно оптимизирует хранение. При частом столкновении с похожей информацией он переходит от фиксации деталей к формированию общих схем. Это эффективно. Вы помните общую схему ежедневной дороги на работу, но конкретные детали (затопленная улица, почти авария) сохраняются лишь если они были необычны. Забывание мелочей — не нехватка места, а приоритет более важной информации для адаптации и обучения.
Изображение носит иллюстративный характер
Память хранится принципиально иначе. Отдельные воспоминания не записываются как файлы в единичных нейронах. Вместо этого они распределяются по множеству клеток, формируя энграмму — связанную группу нейронов, разбросанных по разным областям мозга. Этот метод называется распределенным представлением.
Воспоминание о дне рождения, например, рассредоточено: цвет шаров — в зрительной коре, вкус торта — во вкусовой, звук поздравлений — в слуховой системе, чувство радости — в эмоциональных центрах. Само воспоминание — это специфический паттерн одновременной активации этих областей. Вспоминание — это воспроизведение этого паттерна.
Такой подход дает ключевые преимущества. Во-первых, огромная емкость: каждый нейрон участвует в бесчисленных комбинациях. «Потенциальное количество комбинаций растет экспоненциально, поскольку каждый нейрон вовлечен во множество воспоминаний с участием перекрывающихся нейронов», — объясняет Пол Ребер, профессор нейронауки Северо-Западного университета. Во-вторых, способность к обобщению и предсказанию благодаря схожим паттернам связанных воспоминаний. В-третьих, устойчивость: повреждение части нейронов не стирает память полностью.
Почему же мы забываем? Проблема не в пространстве, а в скорости обработки. Мозг записывает жизнь с «камерой на 10% мощности», по аналогии Ребера. Лишь около десятой части переживаний консолидируется в прочные долговременные воспоминания. «Процесс хранения — вот реальное узкое место... а не общий объем доступного пространства», — подчеркивает Ребер.
Человеческая память эволюционировала не для идеального запоминания, а для выживания. «Система памяти устроена так, чтобы кодировать только то, что адаптивно и необходимо», — говорит Лила Давачи, профессор психологии и нейронауки Колумбийского университета. Способность вспоминать не связанные с выживанием детали (например, студенческие годы) она считает «дополнительным резервом», возможно, случайным побочным эффектом.
Мозг постоянно оптимизирует хранение. При частом столкновении с похожей информацией он переходит от фиксации деталей к формированию общих схем. Это эффективно. Вы помните общую схему ежедневной дороги на работу, но конкретные детали (затопленная улица, почти авария) сохраняются лишь если они были необычны. Забывание мелочей — не нехватка места, а приоритет более важной информации для адаптации и обучения.
