Ключ к сверхраннему выявлению рака может скрываться в нашей крови. Исследование, опубликованное 22 мая в журнале Cancer Discovery, доказывает: ДНК погибших предраковых или раковых клеток, циркулирующая в плазме крови, способна сигнализировать о болезни за годы до постановки диагноза традиционными методами. Учёным удалось обнаружить следы опухолевой ДНК в образцах плазмы, сданных добровольцами за три года до того, как у них диагностировали рак.
«Это важный шаг к доклиническому выявлению рака, что потенциально может революционизировать скрининг», — заявила Катрин Аликс-Панабьер, исследователь рака из Университета Монпелье (Франция). Раннее обнаружение критически важно: прогноз резко ухудшается при поздней диагностике, особенно после метастазирования. Опасные мутации могут возникать за десятилетия до проявления болезни.
Исследование под руководством доктора Юйсюань Вана, онколога из Университета Джонса Хопкинса, ставило цель найти опухолевую ДНК задолго до симптомов. Учёные проанализировали плазму, запасённую около 40 лет назад для другого проекта. Они сравнили образцы 26 участников, у которых рак выявили в течение полугода после сдачи крови, с образцами 26 человек, остававшихся здоровыми как минимум 17 лет после донации.
В семи из 26 образцов, взятых у заболевших за 4 месяца до диагноза, нашли 1-3 распространённые раковые мутации. Особенно поразило другое: анализ шести образцов, сданных теми же пациентами за 3,1–3,5 года до болезни, выявил идентичные мутации у двух человек. Углублённое секвенирование ДНК плазмы (с использованием ДНК лейкоцитов пациента как эталона) показало от 4 до 90 уникальных мутаций у трёх пациентов. В итоге, признаки рака нашли в трёх из пяти ранних образцов, исследованных этим методом.
Тест выявил рак молочной железы, толстой кишки, печени, лёгких, поджелудочной железы и прямой кишки. Однако метод, вероятно, не универсален: разные органы выделяют ДНК опухоли с разной интенсивностью. Крово-мозговой барьер может блокировать попадание ДНК опухолей мозга в кровоток. Главная проблема — ложные негативы: у 18 из 26 заболевших вскоре после сдачи крови раковую ДНК не обнаружили. Чувствительность, возможно, повысится при использовании больших объёмов плазмы.
Внедрение сталкивается с серьёзными барьерами. Ложноположительные результаты могут вызвать панику и ненужные инвазивные процедуры. «Этически внедрение таких тестов в рутинный скрининг потребует чётких руководств по обращению с инцидентальными находками», — предупреждает Аликс-Панабьер. Текущее исследование малочисленно (52 человека), требуются масштабные испытания с тысячами участников. По оценкам экспертов, до реального клинического применения пройдёт 5–10 лет.
Высокая стоимость — ключевое препятствие. Поиск персонализированных мутаций требует секвенирования ДНК, что обходится в сотни или тысячи долларов за тест. Это делает метод вероятным кандидатом лишь для групп высокого риска, например, с семейной историей рака. Исследование охватило преимущественно чернокожих и белых мужчин и женщин 45–64 лет из четырёх штатов США. Эффективность теста необходимо подтвердить на генетически разнообразных популяциях.
Изображение носит иллюстративный характер
«Это важный шаг к доклиническому выявлению рака, что потенциально может революционизировать скрининг», — заявила Катрин Аликс-Панабьер, исследователь рака из Университета Монпелье (Франция). Раннее обнаружение критически важно: прогноз резко ухудшается при поздней диагностике, особенно после метастазирования. Опасные мутации могут возникать за десятилетия до проявления болезни.
Исследование под руководством доктора Юйсюань Вана, онколога из Университета Джонса Хопкинса, ставило цель найти опухолевую ДНК задолго до симптомов. Учёные проанализировали плазму, запасённую около 40 лет назад для другого проекта. Они сравнили образцы 26 участников, у которых рак выявили в течение полугода после сдачи крови, с образцами 26 человек, остававшихся здоровыми как минимум 17 лет после донации.
В семи из 26 образцов, взятых у заболевших за 4 месяца до диагноза, нашли 1-3 распространённые раковые мутации. Особенно поразило другое: анализ шести образцов, сданных теми же пациентами за 3,1–3,5 года до болезни, выявил идентичные мутации у двух человек. Углублённое секвенирование ДНК плазмы (с использованием ДНК лейкоцитов пациента как эталона) показало от 4 до 90 уникальных мутаций у трёх пациентов. В итоге, признаки рака нашли в трёх из пяти ранних образцов, исследованных этим методом.
Тест выявил рак молочной железы, толстой кишки, печени, лёгких, поджелудочной железы и прямой кишки. Однако метод, вероятно, не универсален: разные органы выделяют ДНК опухоли с разной интенсивностью. Крово-мозговой барьер может блокировать попадание ДНК опухолей мозга в кровоток. Главная проблема — ложные негативы: у 18 из 26 заболевших вскоре после сдачи крови раковую ДНК не обнаружили. Чувствительность, возможно, повысится при использовании больших объёмов плазмы.
Внедрение сталкивается с серьёзными барьерами. Ложноположительные результаты могут вызвать панику и ненужные инвазивные процедуры. «Этически внедрение таких тестов в рутинный скрининг потребует чётких руководств по обращению с инцидентальными находками», — предупреждает Аликс-Панабьер. Текущее исследование малочисленно (52 человека), требуются масштабные испытания с тысячами участников. По оценкам экспертов, до реального клинического применения пройдёт 5–10 лет.
Высокая стоимость — ключевое препятствие. Поиск персонализированных мутаций требует секвенирования ДНК, что обходится в сотни или тысячи долларов за тест. Это делает метод вероятным кандидатом лишь для групп высокого риска, например, с семейной историей рака. Исследование охватило преимущественно чернокожих и белых мужчин и женщин 45–64 лет из четырёх штатов США. Эффективность теста необходимо подтвердить на генетически разнообразных популяциях.
