Берта Рейнольдса в роли секретного агента Марка Эндрюса в фильме «Операция ЦРУ» (1965) зрители видели в Сайгоне. Но кадры снимали в Бангкоке. Открывающий эпизод показывает небоскребы тайской столицы над рекой Чаупхрая, поверх которых наложена надпись «Сайгон». Местные жители говорят по-тайски, вывески на зданиях и транспорте – тайские. Даже на багажной бирке чемодана Эндрюса различим код BKK – аэропорта Бангкока. Сценарий требовал Сайгон, но нестабильность во Вьетнаме помешала съемкам на месте. Герой Рейнольдса, подражание Джеймсу Бонду, неловко путает рекламу массажного салона с зацепкой, оказывается ограбленным догола.
За два года до этого, в 1963-м, Марлон Брандо сыграл в «Непрошенном американце» дипломата Маквайта. Действие происходит в вымышленной стране Саркан. Внешне Саркан – это Таиланд: пейзажи, архитектура, звучание языка. Однако политическая ситуация – точная копия Южного Вьетнама. Маквайт, самоуверенный американец, демонстрирует полное непонимание местных реалий и прозевывает назревающий коммунистический переворот.
Ученый Адам Ни видит в этих географических подменах не просто производственную необходимость. Они отражают глубокое невежество Запада относительно Юго-Восточной Азии, куда США активно вмешивались. Неумелость персонажей Эндрюса и Маквайта зеркально соответствует картографической путанице на экране. Их героизм сомнителен. Эта неразбериха, по мнению Ни, проистекает из идеологической тревоги эпохи Холодной войны, из невозможности достичь желаемых компромиссов или результатов.
Фильмы представляли собой попытку «очаровательного наступления». США стремились казаться менее угрожающими и «потенциально доброжелательными», несмотря на наращивание военного присутствия, особенно во Вьетнаме. Такие репрезентации напрямую служили целям американской внешней политики: «сдерживанию» коммунистического и советского влияния в Азии и «интеграции» – усилению глобального присутствия США. Географическая мистификация была характерна как для малобюджетных картин категории «Б», так и для звездных постановок.
Исторический контекст жесткий: съемки проходили на фоне эскалации военных действий США в Юго-Восточной Азии. Практическая невозможность снимать в нестабильном Вьетнаме – лишь одна сторона медали. Другая – вопиющее отсутствие у Запада реальных знаний о регионе, в дела которого он глубоко влезал. Герои-американцы на экране безуспешно пытались совместить образы независимой силы и «не вмешивающейся, поддерживающей» державы.
Изображение носит иллюстративный характер
За два года до этого, в 1963-м, Марлон Брандо сыграл в «Непрошенном американце» дипломата Маквайта. Действие происходит в вымышленной стране Саркан. Внешне Саркан – это Таиланд: пейзажи, архитектура, звучание языка. Однако политическая ситуация – точная копия Южного Вьетнама. Маквайт, самоуверенный американец, демонстрирует полное непонимание местных реалий и прозевывает назревающий коммунистический переворот.
Ученый Адам Ни видит в этих географических подменах не просто производственную необходимость. Они отражают глубокое невежество Запада относительно Юго-Восточной Азии, куда США активно вмешивались. Неумелость персонажей Эндрюса и Маквайта зеркально соответствует картографической путанице на экране. Их героизм сомнителен. Эта неразбериха, по мнению Ни, проистекает из идеологической тревоги эпохи Холодной войны, из невозможности достичь желаемых компромиссов или результатов.
Фильмы представляли собой попытку «очаровательного наступления». США стремились казаться менее угрожающими и «потенциально доброжелательными», несмотря на наращивание военного присутствия, особенно во Вьетнаме. Такие репрезентации напрямую служили целям американской внешней политики: «сдерживанию» коммунистического и советского влияния в Азии и «интеграции» – усилению глобального присутствия США. Географическая мистификация была характерна как для малобюджетных картин категории «Б», так и для звездных постановок.
Исторический контекст жесткий: съемки проходили на фоне эскалации военных действий США в Юго-Восточной Азии. Практическая невозможность снимать в нестабильном Вьетнаме – лишь одна сторона медали. Другая – вопиющее отсутствие у Запада реальных знаний о регионе, в дела которого он глубоко влезал. Герои-американцы на экране безуспешно пытались совместить образы независимой силы и «не вмешивающейся, поддерживающей» державы.
