Имя Хисайе Ямамото занимает особое место в истории американской литературы. Несмотря на то, что она предпочитала называть себя домохозяйкой, а не профессиональным писателем, её короткие рассказы о жизни японских американцев, особенно женщин, стали знаковыми для понимания вопросов идентичности, гендера и травмы. Её литературная карьера началась в конце 1940-х годов, сразу после освобождения из лагеря для интернированных. Наиболее известна Ямамото благодаря сборнику «Семнадцать слогов и другие рассказы», опубликованному в 1988 году. Впервые рассказ «Семнадцать слогов» вышел в свет в 1949 году и был посвящён жизни фермерской общины Калифорнии накануне войны.
Учёный Синтия Ву предложила новый взгляд на произведения Ямамото, отметив, что ранние исследования концентрировались на множественных формах угнетённости её героинь и их ограниченных возможностях для самостоятельных решений. Ву подчёркивает: «Большая часть ранней литературной критики творчества Ямамото сосредоточена на множественных притеснениях, с которыми сталкиваются её женские персонажи, и на стратегиях, которые они используют для манёвра в ограниченных пространствах возможной самостоятельности». Однако Ву интерпретирует «Семнадцать слогов» как произведение, поддерживающее сопротивление японских американцев-мужчин призыву в армию США во время Второй мировой войны.
Главная героиня рассказа, подросток Рози Хаяши, живёт в семье, где мать Томе находит отдушину в написании хокку, несмотря на несчастливый брак и явное неодобрение со стороны мужа. Отец Рози, имя которого не называется, не скрывает презрения к стихам жены и даже сжигает её трофей, когда она выигрывает литературный конкурс. Рози, не владеющая японским языком, разделяет отцовское отношение к поэзии матери. Уже в начале рассказа Рози лжёт, отвечая матери: «Да, да, я понимаю», чтобы избежать разговора о стихах. Этот повторяющийся мотив «да, да» становится тревожным символом вынужденного согласия, за которым скрывается истинное несогласие. Синтия Ву обращает внимание на важность такого двойного утвердительного ответа, особенно в сопоставлении с «нет, нет».
Военный контекст существенно влияет на интерпретацию текста. В 1943 году военное министерство США обязало всех японцев-мужчин в лагерях интернирования заполнить анкету с вопросами о готовности служить в армии США и о безоговорочной верности стране, а также о разрыве любых связей с императором Японии. Ответившие утвердительно были призваны в отдельные японские воинские части, отказавшиеся («нет-нет бойс») — заключены в тюрьмы. Пример такого человека — Итиро Ямада, герой романа Джона Окады «Нет-нет бой» 1957 года. После войны «нет-нет бойс» стали объектом презрения своих же общин, которых обвиняли в отсутствии патриотизма. Ву отмечает: фигура «нет-нет бой» превратилась в противоположность героя-солдата, что позволило замаскировать несправедливость интернирования и переложить вину на тех, кто не подчинился.
Мотив «нет, нет» возникает и в «Семнадцати слогах»: после ссоры родителей Рози, проникаясь злостью на обоих, представляет аварию, в которой они погибают, и мысленно повторяет: «нет, нет...». По мнению Ву, сцена с воображаемыми изломанными телами — скрытая отсылка к жертвам войны и намёк на судьбу мужчин-нисэй в годы военных конфликтов. Тема уязвимости японских мужчин проходит и через другие рассказы Ямамото, например, в «Землетрясении Ёнэко», где девочка теряет младшего брата после аборта матери.
Кульминация «Семнадцати слогов» строится на исповеди Томе: чтобы удержать Рози от романа с мексиканским рабочим, она рассказывает о рождении мёртвого сына вне брака в Японии почти двадцать лет назад и о вынужденной эмиграции ради брака по договорённости. Томе требует: «Пообещай, что никогда не выйдешь замуж!», на что Рози отвечает: «Да, да, обещаю». Томе подозревает, что дочь лжёт. Ву связывает это финальное «да, да» с обнаружением старшего брата Рози, который мог бы стать жертвой интернирования. Таким образом, рассказ критикует действия США по отношению к нисэй и проводит параллель между отношениями матери и дочери и отношениями государства с гражданами.
Синтия Ву утверждает, что материнская власть Томе над Рози аналогична принуждению нисэй-мужчин со стороны американской администрации. Вынужденное «да, да» оказывается ненадёжным и неискренним. Для многих мужчин японского происхождения выбор служить в армии был крайне ограничен обстоятельствами. Большинство критиков анализируют рассказ как историю о женском молчании и отношениях матери с дочерью, однако Ву видит в произведении попытку Ямамото создать «политические альянсы через гендерные границы», объединяя интересы женщин и мужчин в условиях военной несправедливости.
Работы Ямамото — это хроника жизни японских американцев, переживших интернирование, с акцентом на травмы, вынужденные решения и изломанные судьбы. Мотив принуждённого согласия, повторяющийся в её рассказах, охватывает не только семейные отношения, но и широкий политический контекст, в котором индивидуальные судьбы оказываются заложниками государственной воли.
Изображение носит иллюстративный характер
Учёный Синтия Ву предложила новый взгляд на произведения Ямамото, отметив, что ранние исследования концентрировались на множественных формах угнетённости её героинь и их ограниченных возможностях для самостоятельных решений. Ву подчёркивает: «Большая часть ранней литературной критики творчества Ямамото сосредоточена на множественных притеснениях, с которыми сталкиваются её женские персонажи, и на стратегиях, которые они используют для манёвра в ограниченных пространствах возможной самостоятельности». Однако Ву интерпретирует «Семнадцать слогов» как произведение, поддерживающее сопротивление японских американцев-мужчин призыву в армию США во время Второй мировой войны.
Главная героиня рассказа, подросток Рози Хаяши, живёт в семье, где мать Томе находит отдушину в написании хокку, несмотря на несчастливый брак и явное неодобрение со стороны мужа. Отец Рози, имя которого не называется, не скрывает презрения к стихам жены и даже сжигает её трофей, когда она выигрывает литературный конкурс. Рози, не владеющая японским языком, разделяет отцовское отношение к поэзии матери. Уже в начале рассказа Рози лжёт, отвечая матери: «Да, да, я понимаю», чтобы избежать разговора о стихах. Этот повторяющийся мотив «да, да» становится тревожным символом вынужденного согласия, за которым скрывается истинное несогласие. Синтия Ву обращает внимание на важность такого двойного утвердительного ответа, особенно в сопоставлении с «нет, нет».
Военный контекст существенно влияет на интерпретацию текста. В 1943 году военное министерство США обязало всех японцев-мужчин в лагерях интернирования заполнить анкету с вопросами о готовности служить в армии США и о безоговорочной верности стране, а также о разрыве любых связей с императором Японии. Ответившие утвердительно были призваны в отдельные японские воинские части, отказавшиеся («нет-нет бойс») — заключены в тюрьмы. Пример такого человека — Итиро Ямада, герой романа Джона Окады «Нет-нет бой» 1957 года. После войны «нет-нет бойс» стали объектом презрения своих же общин, которых обвиняли в отсутствии патриотизма. Ву отмечает: фигура «нет-нет бой» превратилась в противоположность героя-солдата, что позволило замаскировать несправедливость интернирования и переложить вину на тех, кто не подчинился.
Мотив «нет, нет» возникает и в «Семнадцати слогах»: после ссоры родителей Рози, проникаясь злостью на обоих, представляет аварию, в которой они погибают, и мысленно повторяет: «нет, нет...». По мнению Ву, сцена с воображаемыми изломанными телами — скрытая отсылка к жертвам войны и намёк на судьбу мужчин-нисэй в годы военных конфликтов. Тема уязвимости японских мужчин проходит и через другие рассказы Ямамото, например, в «Землетрясении Ёнэко», где девочка теряет младшего брата после аборта матери.
Кульминация «Семнадцати слогов» строится на исповеди Томе: чтобы удержать Рози от романа с мексиканским рабочим, она рассказывает о рождении мёртвого сына вне брака в Японии почти двадцать лет назад и о вынужденной эмиграции ради брака по договорённости. Томе требует: «Пообещай, что никогда не выйдешь замуж!», на что Рози отвечает: «Да, да, обещаю». Томе подозревает, что дочь лжёт. Ву связывает это финальное «да, да» с обнаружением старшего брата Рози, который мог бы стать жертвой интернирования. Таким образом, рассказ критикует действия США по отношению к нисэй и проводит параллель между отношениями матери и дочери и отношениями государства с гражданами.
Синтия Ву утверждает, что материнская власть Томе над Рози аналогична принуждению нисэй-мужчин со стороны американской администрации. Вынужденное «да, да» оказывается ненадёжным и неискренним. Для многих мужчин японского происхождения выбор служить в армии был крайне ограничен обстоятельствами. Большинство критиков анализируют рассказ как историю о женском молчании и отношениях матери с дочерью, однако Ву видит в произведении попытку Ямамото создать «политические альянсы через гендерные границы», объединяя интересы женщин и мужчин в условиях военной несправедливости.
Работы Ямамото — это хроника жизни японских американцев, переживших интернирование, с акцентом на травмы, вынужденные решения и изломанные судьбы. Мотив принуждённого согласия, повторяющийся в её рассказах, охватывает не только семейные отношения, но и широкий политический контекст, в котором индивидуальные судьбы оказываются заложниками государственной воли.
