В 1920-х годах Чикаго стал неожиданным центром гонок борзых, благодаря не столько спортивному азарту, сколько криминальному влиянию. Аль Капоне и его сподвижники, видя в этом возможность для лёгкой наживы, превратили этот спорт в прибыльный бизнес, полный махинаций и скандалов. Изначально, гонки, запущенные в конце XIX века, обрели новую жизнь с изобретением «механического зайца», но именно вложение мафиозных денег и создание «Иллинойского Кеннель-клуба» в 1926 году придали им массовую популярность.
Превратив зрителей в «инвесторов», получавших долю от выигрыша «призовых», устроители гонок успешно обходили закон. Открытие новых треков, финансируемых Капоне и его бандой, позволило легализировать отмывание денег и организовывать договорные матчи. Известно, что сам Капоне любил ставки и часто вмешивался в процесс, «подкармливая» собак перед забегом или добиваясь изменения результатов в свою пользу. Манипуляции с животными, подмена борзых и другие ухищрения были в порядке вещей.
Тем не менее, у гонок было много противников. Любители лошадиных скачек презирали их, считая уделом простолюдинов, защитники животных выражали беспокойство о судьбе собак, а мелкие предприниматели жаловались на отток денег из их заведений. Пресса постоянно писала о связях с мафией и о нечестных гонках. Более того, критики утверждали, что организаторы пользуются наивностью игроков, особенно женщин.
Несмотря на всё это, гонки процветали, хотя и не были легализованы. Замаскированные под «клубы по улучшению породы борзых», с «добровольными пожертвованиями» вместо ставок, они, под давлением влиятельных «друзей», добивались временных разрешений на проведение соревнований. Однако в 1929 году новый прокурор штата Джон Свонсон начал активную борьбу с незаконным бизнесом, а в 1930 году Капоне был обвинён в неуплате налогов, включая доходы от собачьих бегов. Вскоре после этого этот вид азартного спорта в Чикаго пришёл в упадок.
Изображение носит иллюстративный характер
Превратив зрителей в «инвесторов», получавших долю от выигрыша «призовых», устроители гонок успешно обходили закон. Открытие новых треков, финансируемых Капоне и его бандой, позволило легализировать отмывание денег и организовывать договорные матчи. Известно, что сам Капоне любил ставки и часто вмешивался в процесс, «подкармливая» собак перед забегом или добиваясь изменения результатов в свою пользу. Манипуляции с животными, подмена борзых и другие ухищрения были в порядке вещей.
Тем не менее, у гонок было много противников. Любители лошадиных скачек презирали их, считая уделом простолюдинов, защитники животных выражали беспокойство о судьбе собак, а мелкие предприниматели жаловались на отток денег из их заведений. Пресса постоянно писала о связях с мафией и о нечестных гонках. Более того, критики утверждали, что организаторы пользуются наивностью игроков, особенно женщин.
Несмотря на всё это, гонки процветали, хотя и не были легализованы. Замаскированные под «клубы по улучшению породы борзых», с «добровольными пожертвованиями» вместо ставок, они, под давлением влиятельных «друзей», добивались временных разрешений на проведение соревнований. Однако в 1929 году новый прокурор штата Джон Свонсон начал активную борьбу с незаконным бизнесом, а в 1930 году Капоне был обвинён в неуплате налогов, включая доходы от собачьих бегов. Вскоре после этого этот вид азартного спорта в Чикаго пришёл в упадок.
