В 1905 году чешский помещик из Богемии привёз из Аляски пять ондатр — трёх самок и двух самцов. Зверьков купили ради дешёвой альтернативы норковому меху. Меньше чем через десять лет поголовье в Центральной Европе доросло до двух миллионов. В 1920-х Советский Союз выпустил ондатр в Сибирь, и ареал сомкнулся через всю северную Евразию. Эколог-историк Питер Коутс называет это «фаунистическим империализмом наоборот» — привычная схема заселения Европы чужаками из-за океана, только теперь сама метрополия стала фронтиром.
Ондатра (Ondatra zibethicus) — полуводный грызун из семейства хомяковых, к настоящим крысам отношения не имеет, ближе к леммингам и полёвкам. На родине, в Северной Америке, на неё охотятся семнадцать крупных хищников — от кайотов до выдр. Приручается плохо, роет норы с упрямым упорством, плодится с неприличной скоростью.
В Великобританию ондатра попала в 1929 году, на ферму в бассейне реки Северн. Ферму огородили двухметровым забором, на метр ушедшим в грунт. Звери сбежали почти сразу же — и за четыре года расплодились, как тогда подсчитали, более чем до миллиона особей от Уэльса до низменной Шотландии. Простора для экспансии хватало: всех крупных хищников в Англии давно истребили, мелких вроде лис безжалостно преследовали, климат мягкий, еды навалом, конкурентов почти нет. Коутс ёмко сформулировал: «Жизнь ондатры в Шропшире была лучше, чем в Саскачеване». Продвижение на север должно было остановиться только о море или о шотландском нагорью.
Дальше — паника. Журналисты и парламентарии заговорили о «мускусной угрозе»: норы в дамбах, каналах, насыпях, прорыв плотин, затопление городских водозаборов, размывание железнодорожных путей и дорог. Угроза преувеличенная — реальная популяция в итоге оказалась меньше четырёх с половиной тысяч, — но политической воли прибавилось. В 1932 году парламент принял первый в истории страны закон, направленный против конкретного инвазивного вида. Серая белка (Sciurus carolinensis), выпущенная ещё в последней четверти XIX века, столь мощной реакции почему-то не вызвала.
Канадские трапперы, которых позвали первыми, с задачей не справились. Отравление нор газом результата не дало. В январе 1933-го в Англию приехал Адам Ройт — баварский мастер-ловушечного промысла. Он стал ловить ондатр прямо в норах, специализированным методом. Последнего зверя убили в 1936 году, кампанию официально закрыли в 1937-м. Меньше 4 500 штук за всё время — мизер на фоне миллионных оценок и материковых популяций. На континенте, особенно в низменностях Франции, Бельгии и Нидерландов, ондатр по сей день не могут сдержать.
Успех объясняется сочетанием факторов. Во-первых, вмешались рано — всего через три-четыре года после побега. Во-вторых, общественный резонанс оказался полезным: раздутая паника дала деньги и людей. Коутс пишет прямо: «Ондатра в Британии оказалась уязвимой, а её колонизация — обратимой».
Для сравнения стоит вспомнить европейскую водяную полёвку (Arvicola amphibius) — того самого Рэтти из «Ветра в ивах» Кеннета Грейема, вышедшего в 1908 году. К 1990-м годам она почти исчезла с туманного Альбиона — из-за разрушения местообитаний и, главное, американской норки (Neogale vison), которую, как и ондатру, выпустили на волю из звероферм. Один и тот же канал — меховая индустрия — принёс в Британию двух чужаков: один в итоге истребил, второй вымер сам от рук человека.
Опыт 1930-х показывает: инвазия — не приговор. Раннее обнаружение, политическая воля и узкий специалист с нужными навыками способны обратить процесс вспять. Британский случай с ондатрой — редкое исключение в мировой практике, когда укоренившийся чужеродный вид удалось уничтожить целиком.
Ондатра (Ondatra zibethicus) — полуводный грызун из семейства хомяковых, к настоящим крысам отношения не имеет, ближе к леммингам и полёвкам. На родине, в Северной Америке, на неё охотятся семнадцать крупных хищников — от кайотов до выдр. Приручается плохо, роет норы с упрямым упорством, плодится с неприличной скоростью.
В Великобританию ондатра попала в 1929 году, на ферму в бассейне реки Северн. Ферму огородили двухметровым забором, на метр ушедшим в грунт. Звери сбежали почти сразу же — и за четыре года расплодились, как тогда подсчитали, более чем до миллиона особей от Уэльса до низменной Шотландии. Простора для экспансии хватало: всех крупных хищников в Англии давно истребили, мелких вроде лис безжалостно преследовали, климат мягкий, еды навалом, конкурентов почти нет. Коутс ёмко сформулировал: «Жизнь ондатры в Шропшире была лучше, чем в Саскачеване». Продвижение на север должно было остановиться только о море или о шотландском нагорью.
Дальше — паника. Журналисты и парламентарии заговорили о «мускусной угрозе»: норы в дамбах, каналах, насыпях, прорыв плотин, затопление городских водозаборов, размывание железнодорожных путей и дорог. Угроза преувеличенная — реальная популяция в итоге оказалась меньше четырёх с половиной тысяч, — но политической воли прибавилось. В 1932 году парламент принял первый в истории страны закон, направленный против конкретного инвазивного вида. Серая белка (Sciurus carolinensis), выпущенная ещё в последней четверти XIX века, столь мощной реакции почему-то не вызвала.
Канадские трапперы, которых позвали первыми, с задачей не справились. Отравление нор газом результата не дало. В январе 1933-го в Англию приехал Адам Ройт — баварский мастер-ловушечного промысла. Он стал ловить ондатр прямо в норах, специализированным методом. Последнего зверя убили в 1936 году, кампанию официально закрыли в 1937-м. Меньше 4 500 штук за всё время — мизер на фоне миллионных оценок и материковых популяций. На континенте, особенно в низменностях Франции, Бельгии и Нидерландов, ондатр по сей день не могут сдержать.
Успех объясняется сочетанием факторов. Во-первых, вмешались рано — всего через три-четыре года после побега. Во-вторых, общественный резонанс оказался полезным: раздутая паника дала деньги и людей. Коутс пишет прямо: «Ондатра в Британии оказалась уязвимой, а её колонизация — обратимой».
Для сравнения стоит вспомнить европейскую водяную полёвку (Arvicola amphibius) — того самого Рэтти из «Ветра в ивах» Кеннета Грейема, вышедшего в 1908 году. К 1990-м годам она почти исчезла с туманного Альбиона — из-за разрушения местообитаний и, главное, американской норки (Neogale vison), которую, как и ондатру, выпустили на волю из звероферм. Один и тот же канал — меховая индустрия — принёс в Британию двух чужаков: один в итоге истребил, второй вымер сам от рук человека.
Опыт 1930-х показывает: инвазия — не приговор. Раннее обнаружение, политическая воля и узкий специалист с нужными навыками способны обратить процесс вспять. Британский случай с ондатрой — редкое исключение в мировой практике, когда укоренившийся чужеродный вид удалось уничтожить целиком.