Четверо астронавтов внутри капсулы Orion летят к Земле после облёта Луны. Рид Уайзман справа, Виктор Гловер правее центра, Джереми Хансен левее центра, Кристина Кох слева. Их расположение внутри капсулы давно распределено и отрепетировано. Но репетиции на тренажёре и реальный вход в атмосферу на рекордной скорости — вещи принципиально разные.
Миссия Artemis II — это первый за более чем полвека пилотируемый полёт к Луне. NASA отправляет четырёх человек по траектории облёта, без посадки на поверхность. Задача звучит проще, чем была у экипажей «Аполлонов», но этап возвращения на Землю по сложности ничуть не уступает тем историческим миссиям. Скорость, с которой капсула Orion входит в атмосферу после лунного перелёта, значительно выше той, что испытывают корабли, возвращающиеся с низкой околоземной орбиты (например, с МКС). Разница в энергии при этом огромная, и она напрямую конвертируется в тепло.
Собственно, именно поэтому NASA называет возвращение «опасным» — perilous, без обиняков. Теплозащитный экран Orion должен выдержать температуры, при которых плавятся многие металлы. Капсула, получившая обозначение Integrity (и название тут не случайное — «целостность»), несёт на себе всю ответственность за жизни четырёх человек. Если экран сработает некорректно, второго шанса не будет.
Рекордные скорости входа в атмосферу — это не рекламный эпитет. При возвращении с лунной дистанции корабль разгоняется гравитацией Земли до скоростей порядка 40 000 км/ч. Для сравнения: корабли, стыкующиеся с МКС, при возвращении входят в атмосферу примерно на 28 000 км/ч. Дополнительные 12 тысяч километров в час — это колоссальный прирост кинетической энергии, которую нужно куда-то деть. И единственный способ — превратить её в тепло через трение об атмосферу.
Orion использует так называемый «скип-вход» — капсула слегка «отскакивает» от верхних слоёв атмосферы, как камешек от воды, прежде чем войти окончательно. Этот манёвр позволяет растянуть торможение и снизить пиковые перегрузки на экипаж. Но он же добавляет сложности: если угол входа окажется чуть круче или чуть более пологим, последствия будут очень разными. Слишком круто — и перегрузки раздавят. Слишком полого — и капсула отрикошетит обратно в космос.
NASA транслирует этап возвращения в прямом эфире. Решение логичное: интерес к миссии колоссальный, и агентство хочет, чтобы люди видели происходящее в реальном времени. Но есть и обратная сторона — прямая трансляция подразумевает, что любой нештатный сценарий тоже окажется на экранах миллионов зрителей. NASA, видимо, достаточно уверено в Orion, раз идёт на такую открытость.
Рид Уайзман — командир экипажа, опытный пилот с налётом на боевых истребителях и опытом пребывания на МКС. Виктор Гловер тоже летал на станцию в составе миссии Crew Dragon. Кристина Кох провела на МКС почти год в рамках одной экспедиции. Джереми Хансен — канадский астронавт, пилот CF-18, и он станет первым канадцем, совершившим полёт к Луне. Экипаж подобран так, чтобы каждый член мог подстраховать любого другого на критических этапах.
Теплозащитный экран Orion после испытательного беспилотного полёта Artemis I вызвал у инженеров вопросы. Часть абляционного покрытия вела себя не совсем так, как предсказывали модели. NASA потратило месяцы на анализ данных и доработку, прежде чем допустить капсулу к пилотируемому полёту. Это не скрывалось — напротив, агентство публично обсуждало проблему. Но вопрос, насколько уверенно поведёт себя экран при реальном входе с экипажем на борту, остаётся нервирующим.
Весь полёт Artemis II — по сути подготовка к Artemis III, когда астронавты должны высадиться на лунную поверхность. Но прежде чем планировать посадку, NASA нужно доказать, что может безопасно вернуть людей с лунной траектории. Именно поэтому возвращение Orion — не просто финальный этап одной миссии, а ключевая проверка для всей программы Artemis в целом.
Четверо людей в капсуле диаметром чуть больше трёх метров входят в атмосферу на скорости, которую человечество не испытывало с декабря 1972 года, когда вернулся экипаж «Аполлона-17». Прошло больше пятидесяти лет. Технологии изменились, но физика осталась прежней.
Изображение носит иллюстративный характер
Миссия Artemis II — это первый за более чем полвека пилотируемый полёт к Луне. NASA отправляет четырёх человек по траектории облёта, без посадки на поверхность. Задача звучит проще, чем была у экипажей «Аполлонов», но этап возвращения на Землю по сложности ничуть не уступает тем историческим миссиям. Скорость, с которой капсула Orion входит в атмосферу после лунного перелёта, значительно выше той, что испытывают корабли, возвращающиеся с низкой околоземной орбиты (например, с МКС). Разница в энергии при этом огромная, и она напрямую конвертируется в тепло.
Собственно, именно поэтому NASA называет возвращение «опасным» — perilous, без обиняков. Теплозащитный экран Orion должен выдержать температуры, при которых плавятся многие металлы. Капсула, получившая обозначение Integrity (и название тут не случайное — «целостность»), несёт на себе всю ответственность за жизни четырёх человек. Если экран сработает некорректно, второго шанса не будет.
Рекордные скорости входа в атмосферу — это не рекламный эпитет. При возвращении с лунной дистанции корабль разгоняется гравитацией Земли до скоростей порядка 40 000 км/ч. Для сравнения: корабли, стыкующиеся с МКС, при возвращении входят в атмосферу примерно на 28 000 км/ч. Дополнительные 12 тысяч километров в час — это колоссальный прирост кинетической энергии, которую нужно куда-то деть. И единственный способ — превратить её в тепло через трение об атмосферу.
Orion использует так называемый «скип-вход» — капсула слегка «отскакивает» от верхних слоёв атмосферы, как камешек от воды, прежде чем войти окончательно. Этот манёвр позволяет растянуть торможение и снизить пиковые перегрузки на экипаж. Но он же добавляет сложности: если угол входа окажется чуть круче или чуть более пологим, последствия будут очень разными. Слишком круто — и перегрузки раздавят. Слишком полого — и капсула отрикошетит обратно в космос.
NASA транслирует этап возвращения в прямом эфире. Решение логичное: интерес к миссии колоссальный, и агентство хочет, чтобы люди видели происходящее в реальном времени. Но есть и обратная сторона — прямая трансляция подразумевает, что любой нештатный сценарий тоже окажется на экранах миллионов зрителей. NASA, видимо, достаточно уверено в Orion, раз идёт на такую открытость.
Рид Уайзман — командир экипажа, опытный пилот с налётом на боевых истребителях и опытом пребывания на МКС. Виктор Гловер тоже летал на станцию в составе миссии Crew Dragon. Кристина Кох провела на МКС почти год в рамках одной экспедиции. Джереми Хансен — канадский астронавт, пилот CF-18, и он станет первым канадцем, совершившим полёт к Луне. Экипаж подобран так, чтобы каждый член мог подстраховать любого другого на критических этапах.
Теплозащитный экран Orion после испытательного беспилотного полёта Artemis I вызвал у инженеров вопросы. Часть абляционного покрытия вела себя не совсем так, как предсказывали модели. NASA потратило месяцы на анализ данных и доработку, прежде чем допустить капсулу к пилотируемому полёту. Это не скрывалось — напротив, агентство публично обсуждало проблему. Но вопрос, насколько уверенно поведёт себя экран при реальном входе с экипажем на борту, остаётся нервирующим.
Весь полёт Artemis II — по сути подготовка к Artemis III, когда астронавты должны высадиться на лунную поверхность. Но прежде чем планировать посадку, NASA нужно доказать, что может безопасно вернуть людей с лунной траектории. Именно поэтому возвращение Orion — не просто финальный этап одной миссии, а ключевая проверка для всей программы Artemis в целом.
Четверо людей в капсуле диаметром чуть больше трёх метров входят в атмосферу на скорости, которую человечество не испытывало с декабря 1972 года, когда вернулся экипаж «Аполлона-17». Прошло больше пятидесяти лет. Технологии изменились, но физика осталась прежней.
