На норвежском архипелаге Шпицберген, в месте с говорящим названием «Мыс Трупов», обнаружены захоронения троих китобоев, живших в XVII веке. Останки пролежали в вечной мерзлоте несколько столетий, и именно она сохранила их достаточно хорошо, чтобы учёные смогли установить причину гибели этих людей. Ею оказалась цинга — болезнь, которую сегодня воспринимают чуть ли не как экзотику, но которая в эпоху активного освоения арктических вод выкашивала экипажи целиком.
Цинга развивается при жёстком дефиците витамина С. На судах XVII века свежие овощи и фрукты быстро заканчивались, а альтернативных источников аскорбиновой кислоты у моряков практически не было. Сначала кровоточат дёсны, потом расшатываются зубы, на теле появляются обширные кровоподтёки, заживление ран прекращается. Человек слабеет за несколько недель и без лечения умирает. Трое китобоев со Шпицбергена прошли именно через это.
Шпицберген в 1600-х годах был центром китобойного промысла. Голландцы, англичане, датчане и представители других морских держав каждое лето гнали суда в Арктику за гренландскими китами, жир которых шёл на освещение европейских городов. Промысел был жёстким и опасным: холод, шторма, льды, и вдобавок болезни. Многие из тех, кто уходил на север, назад не возвращались, а «Мыс Трупов» — это не метафора, а вполне конкретное место, получившее своё название именно потому, что там хоронили погибших.
Три найденных захоронения относятся к этому суровому периоду. Сам факт того, что тела лежали в отдельных могилах, а не просто были брошены, говорит о том, что товарищи умерших всё же потратили силы и время на погребение — что при арктических условиях и вечной мерзлоте требовало немалых усилий. Это небольшая, но важная деталь о том, как люди того времени относились к смерти даже в самых экстремальных обстоятельствах.
Шпицберген как архипелаг сегодня входит в состав Норвегии, однако в XVII веке он был ничейной территорией, за которую конкурировало несколько европейских стран. Постоянного населения там не было: приезжали на промысловый сезон и уезжали до зимы. Те же, кто заболевал и не мог плыть обратно, оставались там навсегда. Вечная мерзлота Шпицбергена за прошедшие века стала своеобразным архивом, хранящим тела людей из разных эпох с поразительной степенью сохранности.
Находки на «Мысе Трупов» позволяют не только установить личные обстоятельства конкретных людей, но и получить более широкое представление о том, каково было физическое состояние работников арктического китобойного промысла в 1600-х годах. Костные изменения, характерные для цинги, хорошо известны остеологам: это специфические следы на рёбрах, черепе и трубчатых костях. Именно по ним и была установлена болезнь.
Для своего времени цинга была не редкостью, а нормой дальних плаваний. Простое средство от неё — лимонный сок или квашеная капуста — стало широко применяться на флоте лишь в XVIII веке, и то не сразу. В XVII веке моряки в лучшем случае знали, что какие-то продукты помогают, но системного понимания не было. Трое китобоев со Шпицбергена погибли именно в этот промежуток: когда болезнь была массовой, а лечение — случайным.
Цинга развивается при жёстком дефиците витамина С. На судах XVII века свежие овощи и фрукты быстро заканчивались, а альтернативных источников аскорбиновой кислоты у моряков практически не было. Сначала кровоточат дёсны, потом расшатываются зубы, на теле появляются обширные кровоподтёки, заживление ран прекращается. Человек слабеет за несколько недель и без лечения умирает. Трое китобоев со Шпицбергена прошли именно через это.
Шпицберген в 1600-х годах был центром китобойного промысла. Голландцы, англичане, датчане и представители других морских держав каждое лето гнали суда в Арктику за гренландскими китами, жир которых шёл на освещение европейских городов. Промысел был жёстким и опасным: холод, шторма, льды, и вдобавок болезни. Многие из тех, кто уходил на север, назад не возвращались, а «Мыс Трупов» — это не метафора, а вполне конкретное место, получившее своё название именно потому, что там хоронили погибших.
Три найденных захоронения относятся к этому суровому периоду. Сам факт того, что тела лежали в отдельных могилах, а не просто были брошены, говорит о том, что товарищи умерших всё же потратили силы и время на погребение — что при арктических условиях и вечной мерзлоте требовало немалых усилий. Это небольшая, но важная деталь о том, как люди того времени относились к смерти даже в самых экстремальных обстоятельствах.
Шпицберген как архипелаг сегодня входит в состав Норвегии, однако в XVII веке он был ничейной территорией, за которую конкурировало несколько европейских стран. Постоянного населения там не было: приезжали на промысловый сезон и уезжали до зимы. Те же, кто заболевал и не мог плыть обратно, оставались там навсегда. Вечная мерзлота Шпицбергена за прошедшие века стала своеобразным архивом, хранящим тела людей из разных эпох с поразительной степенью сохранности.
Находки на «Мысе Трупов» позволяют не только установить личные обстоятельства конкретных людей, но и получить более широкое представление о том, каково было физическое состояние работников арктического китобойного промысла в 1600-х годах. Костные изменения, характерные для цинги, хорошо известны остеологам: это специфические следы на рёбрах, черепе и трубчатых костях. Именно по ним и была установлена болезнь.
Для своего времени цинга была не редкостью, а нормой дальних плаваний. Простое средство от неё — лимонный сок или квашеная капуста — стало широко применяться на флоте лишь в XVIII веке, и то не сразу. В XVII веке моряки в лучшем случае знали, что какие-то продукты помогают, но системного понимания не было. Трое китобоев со Шпицбергена погибли именно в этот промежуток: когда болезнь была массовой, а лечение — случайным.
