В своей книге 2025 года «Хлопок одной ладонью: разгадка тайны человеческого разума» («One Hand Clapping: Unraveling the Mystery of the Human Mind»), выпущенной издательством Prometheus/Swift Press, нейробиолог из Нью-Йоркского университета (NYU) Николай Кукушкин прослеживает эволюцию сознания от первых цепочек ДНК до современного человека. Центральной темой работы становится критика антропоцентризма, при котором интеллект воспринимается как очевидная конечная цель развития. Кукушкин сравнивает это убеждение с гипотетическим недоумением медуз о том, почему другие виды не эволюционировали, чтобы отрастить стрекательные клетки. Автор утверждает, что традиционная наука успешно объясняет средства достижения интеллекта, но упускает из виду мотив его возникновения.
Биологическая цена обладания развитым интеллектом чрезвычайно высока, что делает его появление парадоксальным с точки зрения выживания. Грамм мозговой ткани потребляет в десять раз больше питательных веществ, чем средний грамм ткани тела, при этом крупный мозг тяжел и физически уязвим. Для большинства видов увеличение мозга не дает преимуществ, перевешивающих затраты; например, носороги прекрасно выживают без развитого интеллекта. Кукушкин формулирует проблему через аналогию: зачем людям понадобились биологические «суперкомпьютеры», если другие виды успешно существовали, используя лишь «калькуляторы»? Факторы вроде прямохождения и перехода на мясную диету лишь сделали рост мозга возможным, но не объясняют стимул к этому энергозатратному процессу.
Ответ кроется в «гипотезе социального мозга», которая демонстрирует прямую линейную зависимость у приматов между размером коры головного мозга — «машины понимания» — и типичным размером группы данного вида. Правило гласит: чем больше членов в группе, тем объемнее кора. Человек занимает в этой иерархии первое место, обладая как самым большим относительным размером коры, так и самой большой социальной группой. Ключевым показателем здесь является число 150. Это типичный размер общины охотников-собирателей, предельное количество активных социальных знакомств, которые способен поддерживать современный человек, и естественный предел численности подразделений в корпоративных структурах перед их фрагментацией.
Механизм развития интеллекта был запущен уникальной когнитивной нагрузкой социальной жизни. Млекопитающие моделируют поведение других особей в своем сознании, а приматам приходится отслеживать десятки или сотни взаимосвязанных моделей, запоминая личности, эмоции и сложную историю отношений по принципу «кто и что кому сделал». Согласно Кукушкину, именно социальная жизнь стала тем стимулом, ради которого мы развили интеллект: «чтобы помнить всех наших друзей, которые помогали нам сражаться с монстрами». Абстрактный символический язык и культура стали неизбежным финалом стремления приматов к расширению групп.
Николай Кукушкин рассматривает научные теории происхождения человека как современные мифы, определяющие наше бытие. Он выделяет «коммунистический нарратив», где человека создал труд (символ обезьяны с инструментом), и нарратив фильма «Космическая одиссея 2001 года», где катализатором стало насилие (обезьяна с оружием). Автор противопоставляет им социальный нарратив: суть человека заключается в направленности на других. Эту точку зрения подтверждают данные Гарвардского исследования развития взрослых (The Harvard Study of Adult Development), начатого в 1938 году. Исследование показало, что близкие отношения являются более точным предиктором долгой и счастливой жизни, чем социальный класс, уровень IQ или генетика.
Эволюционный взгляд Кукушкина предполагает непрерывность и предсказуемость развития разума. Подобно тому как появление эукариот, извлекающих энергию, в конечном итоге привело к использованию огня и ядерному делению, стремление приматов к увеличению групп сделало неизбежным появление вида, способного к языку и культуре. Эта концепция перекликается с современными научными заголовками, упоминаемыми в контексте книги: утверждением, что эволюция жизни «почти предсказуемо» вела к человеческому интеллекту, новостями о том, что выращенные в лаборатории мини-мозги могут обретать сознание и чувствовать боль, а также открытиями нейробиологов, обнаружившими «двигатель сознания», скрытый в мозгу обезьян.
Изображение носит иллюстративный характер
Биологическая цена обладания развитым интеллектом чрезвычайно высока, что делает его появление парадоксальным с точки зрения выживания. Грамм мозговой ткани потребляет в десять раз больше питательных веществ, чем средний грамм ткани тела, при этом крупный мозг тяжел и физически уязвим. Для большинства видов увеличение мозга не дает преимуществ, перевешивающих затраты; например, носороги прекрасно выживают без развитого интеллекта. Кукушкин формулирует проблему через аналогию: зачем людям понадобились биологические «суперкомпьютеры», если другие виды успешно существовали, используя лишь «калькуляторы»? Факторы вроде прямохождения и перехода на мясную диету лишь сделали рост мозга возможным, но не объясняют стимул к этому энергозатратному процессу.
Ответ кроется в «гипотезе социального мозга», которая демонстрирует прямую линейную зависимость у приматов между размером коры головного мозга — «машины понимания» — и типичным размером группы данного вида. Правило гласит: чем больше членов в группе, тем объемнее кора. Человек занимает в этой иерархии первое место, обладая как самым большим относительным размером коры, так и самой большой социальной группой. Ключевым показателем здесь является число 150. Это типичный размер общины охотников-собирателей, предельное количество активных социальных знакомств, которые способен поддерживать современный человек, и естественный предел численности подразделений в корпоративных структурах перед их фрагментацией.
Механизм развития интеллекта был запущен уникальной когнитивной нагрузкой социальной жизни. Млекопитающие моделируют поведение других особей в своем сознании, а приматам приходится отслеживать десятки или сотни взаимосвязанных моделей, запоминая личности, эмоции и сложную историю отношений по принципу «кто и что кому сделал». Согласно Кукушкину, именно социальная жизнь стала тем стимулом, ради которого мы развили интеллект: «чтобы помнить всех наших друзей, которые помогали нам сражаться с монстрами». Абстрактный символический язык и культура стали неизбежным финалом стремления приматов к расширению групп.
Николай Кукушкин рассматривает научные теории происхождения человека как современные мифы, определяющие наше бытие. Он выделяет «коммунистический нарратив», где человека создал труд (символ обезьяны с инструментом), и нарратив фильма «Космическая одиссея 2001 года», где катализатором стало насилие (обезьяна с оружием). Автор противопоставляет им социальный нарратив: суть человека заключается в направленности на других. Эту точку зрения подтверждают данные Гарвардского исследования развития взрослых (The Harvard Study of Adult Development), начатого в 1938 году. Исследование показало, что близкие отношения являются более точным предиктором долгой и счастливой жизни, чем социальный класс, уровень IQ или генетика.
Эволюционный взгляд Кукушкина предполагает непрерывность и предсказуемость развития разума. Подобно тому как появление эукариот, извлекающих энергию, в конечном итоге привело к использованию огня и ядерному делению, стремление приматов к увеличению групп сделало неизбежным появление вида, способного к языку и культуре. Эта концепция перекликается с современными научными заголовками, упоминаемыми в контексте книги: утверждением, что эволюция жизни «почти предсказуемо» вела к человеческому интеллекту, новостями о том, что выращенные в лаборатории мини-мозги могут обретать сознание и чувствовать боль, а также открытиями нейробиологов, обнаружившими «двигатель сознания», скрытый в мозгу обезьян.
