Фильм Боба Фосса «Кабаре» 1972 года, основанный на одноименном мюзикле Джона Кандера, Фреда Эбба и Джо Мастероффа, использует свои музыкальные номера для демонстрации зловещей привлекательности фашизма. Все песни в произведении являются диегетическими, то есть они существуют в мире персонажей и слышны им. Этот прием превращает номера из простого развлечения в мощный инструмент критики, который показывает, как легко безразличие и гедонизм перерастают в активное соучастие.
Центральной фигурой, олицетворяющей это безразличие, является Салли Боулз, певица из Kit Kat Klub. В сценической версии она называет свое кабаре «самым неполитическим местом в Берлине», что является глубокой ошибкой. Ее жизненная философия, выраженная в песне «(Life is a) Cabaret», — это призыв к бегству от реальности через «секс и выпивку». Это не осознанное противостояние войне и политике, а позиция безразличия, которая, по мнению литературоведа Стивена Беллетто, «воспроизводит декадентскую логику фашизма».
Самая прямая критика нацистской эстетики происходит в сцене в пивном саду за пределами Берлина. Персонажи Брайан Робертс, являющийся прототипом писателя Кристофера Ишервуда, и барон Макс фон Хойне наблюдают, как светловолосый юноша начинает петь песню, изначально звучащую как невинная пасторальная идиллия.
Постепенно камера раскрывает детали: сначала галстук, затем униформу и, наконец, нацистскую повязку на руке певца. Соло перерастает в леденящий душу националистический призыв, когда вся толпа присоединяется к пению, сливаясь в единый голос. Ключевая строчка «Отечество, Отечество, яви нам знак» завершает трансформацию. Беллетто анализирует это как демонстрацию того, как фашистское искусство «поглощает индивидуальность, поощряя фантазию о том, что человек может достичь полного отождествления с коллективом».
Представления в самом Kit Kat Klub, пространстве «агрессивной стилизации», более неоднозначны. Они колеблются между сатирой и соучастием. Конферансье (Emcee) — ключевая фигура этой двусмысленности. Его вступительный номер «Wilkommen» предлагает чистый эскапизм со словами «Оставьте свои проблемы снаружи», в то время как за стенами клуба стоит холодная зима.
Во время танцевального номера «Slaphappy» конферансье одет в баварский костюм, что напрямую отсылает к нацистской идеализации альпийских регионов Германии. Одновременно с этим за пределами клуба коричневорубашечники жестоко избивают его владельца за то, что тот отказался их впустить. Развлечение внутри маскирует насилие снаружи.
Двусмысленность достигает пика в номере, пародирующем танец «Tiller Girls». Конферансье, одетый в женское платье, исполняет танец с тростью. Внезапно выступление меняется: шляпки танцовщиц превращаются в шлемы, трости — в винтовки, а сам танец — в гусиный шаг. Стивен Беллетто отмечает: «то, что с одной стороны выглядит как костюм танцовщицы Tiller Girl, с другой может выглядеть как форма штурмовика».
Наиболее шокирующим является номер «If You Could See Her». Конферансье танцует с артисткой в костюме гориллы, а в конце выдает пуанту: «Она совсем не похожа на еврейку». Эта фраза оставляет зрителя в недоумении, является ли песня «одобрением версии фашистской эстетики или же ее критикой». Именно эта неопределенность и является главной целью.
Основная техника «Кабаре», по определению Беллетто, заключается в «радикальной реконтекстуализации». Произведение представляет зрителю нечто в одном контексте — красивую песню, танец, — а затем радикально меняет его, чтобы раскрыть тревожный политический смысл.
Таким образом, «Кабаре» заставляет аудиторию почувствовать дискомфорт и соучастие, размывая границы между представлением, политикой, критикой и соблазном. В этом контексте работа выходит за рамки традиционного мюзикла. В то время как, по мнению журналистки Эрин Блейкмор в статье от 24 декабря 2015 года, фильм «Встреть меня в Сент-Луисе» первым стер границы между драмой и мюзиклом, «Кабаре» довел эту интеграцию до нового, политически заряженного уровня.
Изображение носит иллюстративный характер
Центральной фигурой, олицетворяющей это безразличие, является Салли Боулз, певица из Kit Kat Klub. В сценической версии она называет свое кабаре «самым неполитическим местом в Берлине», что является глубокой ошибкой. Ее жизненная философия, выраженная в песне «(Life is a) Cabaret», — это призыв к бегству от реальности через «секс и выпивку». Это не осознанное противостояние войне и политике, а позиция безразличия, которая, по мнению литературоведа Стивена Беллетто, «воспроизводит декадентскую логику фашизма».
Самая прямая критика нацистской эстетики происходит в сцене в пивном саду за пределами Берлина. Персонажи Брайан Робертс, являющийся прототипом писателя Кристофера Ишервуда, и барон Макс фон Хойне наблюдают, как светловолосый юноша начинает петь песню, изначально звучащую как невинная пасторальная идиллия.
Постепенно камера раскрывает детали: сначала галстук, затем униформу и, наконец, нацистскую повязку на руке певца. Соло перерастает в леденящий душу националистический призыв, когда вся толпа присоединяется к пению, сливаясь в единый голос. Ключевая строчка «Отечество, Отечество, яви нам знак» завершает трансформацию. Беллетто анализирует это как демонстрацию того, как фашистское искусство «поглощает индивидуальность, поощряя фантазию о том, что человек может достичь полного отождествления с коллективом».
Представления в самом Kit Kat Klub, пространстве «агрессивной стилизации», более неоднозначны. Они колеблются между сатирой и соучастием. Конферансье (Emcee) — ключевая фигура этой двусмысленности. Его вступительный номер «Wilkommen» предлагает чистый эскапизм со словами «Оставьте свои проблемы снаружи», в то время как за стенами клуба стоит холодная зима.
Во время танцевального номера «Slaphappy» конферансье одет в баварский костюм, что напрямую отсылает к нацистской идеализации альпийских регионов Германии. Одновременно с этим за пределами клуба коричневорубашечники жестоко избивают его владельца за то, что тот отказался их впустить. Развлечение внутри маскирует насилие снаружи.
Двусмысленность достигает пика в номере, пародирующем танец «Tiller Girls». Конферансье, одетый в женское платье, исполняет танец с тростью. Внезапно выступление меняется: шляпки танцовщиц превращаются в шлемы, трости — в винтовки, а сам танец — в гусиный шаг. Стивен Беллетто отмечает: «то, что с одной стороны выглядит как костюм танцовщицы Tiller Girl, с другой может выглядеть как форма штурмовика».
Наиболее шокирующим является номер «If You Could See Her». Конферансье танцует с артисткой в костюме гориллы, а в конце выдает пуанту: «Она совсем не похожа на еврейку». Эта фраза оставляет зрителя в недоумении, является ли песня «одобрением версии фашистской эстетики или же ее критикой». Именно эта неопределенность и является главной целью.
Основная техника «Кабаре», по определению Беллетто, заключается в «радикальной реконтекстуализации». Произведение представляет зрителю нечто в одном контексте — красивую песню, танец, — а затем радикально меняет его, чтобы раскрыть тревожный политический смысл.
Таким образом, «Кабаре» заставляет аудиторию почувствовать дискомфорт и соучастие, размывая границы между представлением, политикой, критикой и соблазном. В этом контексте работа выходит за рамки традиционного мюзикла. В то время как, по мнению журналистки Эрин Блейкмор в статье от 24 декабря 2015 года, фильм «Встреть меня в Сент-Луисе» первым стер границы между драмой и мюзиклом, «Кабаре» довел эту интеграцию до нового, политически заряженного уровня.
