Языки отражают ценности и опыт своих носителей. В культурах, где определённые явления играют ключевую роль, лексика насыщается тематическими словами: у монголов множество терминов, связанных с лошадьми, у маори — слова о папоротниках, у японцев — о вкусе, у немцев — о пиве, у фиджийцев — о рыбах. Швейцарский лингвист Пауль Цинсли посвятил книгу горной лексике швейцарско-немецкого диалекта.
Недавнее исследование, основанное на компьютерной лингвистике, проанализировало 1574 двуязычных словаря по 616 языкам, проверяя 163 культурно значимых концепта из научной литературы. Доступ к данным ограничивался только подсчётом слов, а сам анализ строился на частотности появления конкретных терминов в словарях.
Для понятия «лошадь» лидировали французский, немецкий, казахский и монгольский языки. В монгольском, например, зафиксированы такие слова, как "аргамаг" — «хорошая скаковая или верховая лошадь» и "чөдөрлөх" — «привязывать лошадь». Однако частота могла быть завышена использованием слова «лошадь» в примерах.
Вопрос о количестве слов для обозначения снега в инуитских языках долгое время считался либо доказательством уникальности культуры, либо мифом. Новый анализ подтвердил: восточно-канадский инуктитут занял первое место среди 616 языков по числу слов, связанных со снегом. Высокие показатели также у западно-канадского инуктитута и северо-аляскинского инупиатун. В восточно-канадском инуктитуте встречаются, например, "kikalukpok" — «шумная ходьба по твёрдому снегу» и "apingaut" — «первый снегопад».
В двадцатку лидеров по «снежной» лексике также вошли другие аляскинские языки (ахтена, дена'ина, центральный аляскинский юпик), японский и шотландский английский диалект. В шотландском есть, например, "doon-lay" — «обильный снегопад», "feughter" — «внезапный, краткий снегопад» и "fuddum" — «снег, сносимый ветром с перерывами».
Исследователи разработали интерактивный инструмент, позволяющий находить языки с наибольшим числом слов для любого понятия или определять, какие концепты наиболее выражены в языке.
Интересно, что языки с наибольшим количеством «снежных» слов действительно распространены в снежных регионах. Однако для дождя такой корреляции нет: в Южной Африке, несмотря на средний уровень осадков, языки ньянджа, восточный таа и шона богаты терминами, связанными с дождём. Дождь жизненно важен даже в засушливых регионах, что отражается в языке. В восточном таа, например, "lábe ||núu-bâ" — «почтительное обращение к грому с просьбой принести дождь», "|qába" — «ритуальное окропление водой или мочой для вызова дождя».
Лексика, связанная с запахами, оказалась особенно богата в океанийских языках, например, в маршалльском. Здесь встречаются "jatbo" — «запах влажной одежды», "meļļā" — «запах крови», "aelel" — «запах рыбы, остающийся на руках, теле или посуде». Термины, связанные с запахами, на островах Тихого океана ранее почти не изучались.
Авторы исследования отмечают ограничения: данные следует перепроверять по оригинальным словарям, так как автоматическая фильтрация не всегда исключает служебные слова. В немецко-меннонитском диалекте, например, в топе оказались "of", "the", "and" из-за особенностей обработки данных. Подсчёт слов учитывает также примеры в словарях, поэтому возможны погрешности. Прямое восприятие результатов может привести к стереотипам, и выводы должны использоваться только как приближённое отражение культуры.
В других языках также наблюдается тематическое богатство: в хинди — множество слов о любви, в японском — об обязанностях, в китайском (мандарин) — об изделиях из шёлка. Инструмент позволяет исследовать лексику, связанную с восприятием ("запах"), эмоциями ("любовь") и культурными верованиями ("призрак").
Исследование подтверждает: инуитские языки, и особенно восточно-канадский инуктитут, действительно выделяются обилием слов, связанных со снегом. Это не миф, а отражение тесной связи языка и окружающей среды.
Изображение носит иллюстративный характер
Недавнее исследование, основанное на компьютерной лингвистике, проанализировало 1574 двуязычных словаря по 616 языкам, проверяя 163 культурно значимых концепта из научной литературы. Доступ к данным ограничивался только подсчётом слов, а сам анализ строился на частотности появления конкретных терминов в словарях.
Для понятия «лошадь» лидировали французский, немецкий, казахский и монгольский языки. В монгольском, например, зафиксированы такие слова, как "аргамаг" — «хорошая скаковая или верховая лошадь» и "чөдөрлөх" — «привязывать лошадь». Однако частота могла быть завышена использованием слова «лошадь» в примерах.
Вопрос о количестве слов для обозначения снега в инуитских языках долгое время считался либо доказательством уникальности культуры, либо мифом. Новый анализ подтвердил: восточно-канадский инуктитут занял первое место среди 616 языков по числу слов, связанных со снегом. Высокие показатели также у западно-канадского инуктитута и северо-аляскинского инупиатун. В восточно-канадском инуктитуте встречаются, например, "kikalukpok" — «шумная ходьба по твёрдому снегу» и "apingaut" — «первый снегопад».
В двадцатку лидеров по «снежной» лексике также вошли другие аляскинские языки (ахтена, дена'ина, центральный аляскинский юпик), японский и шотландский английский диалект. В шотландском есть, например, "doon-lay" — «обильный снегопад», "feughter" — «внезапный, краткий снегопад» и "fuddum" — «снег, сносимый ветром с перерывами».
Исследователи разработали интерактивный инструмент, позволяющий находить языки с наибольшим числом слов для любого понятия или определять, какие концепты наиболее выражены в языке.
Интересно, что языки с наибольшим количеством «снежных» слов действительно распространены в снежных регионах. Однако для дождя такой корреляции нет: в Южной Африке, несмотря на средний уровень осадков, языки ньянджа, восточный таа и шона богаты терминами, связанными с дождём. Дождь жизненно важен даже в засушливых регионах, что отражается в языке. В восточном таа, например, "lábe ||núu-bâ" — «почтительное обращение к грому с просьбой принести дождь», "|qába" — «ритуальное окропление водой или мочой для вызова дождя».
Лексика, связанная с запахами, оказалась особенно богата в океанийских языках, например, в маршалльском. Здесь встречаются "jatbo" — «запах влажной одежды», "meļļā" — «запах крови», "aelel" — «запах рыбы, остающийся на руках, теле или посуде». Термины, связанные с запахами, на островах Тихого океана ранее почти не изучались.
Авторы исследования отмечают ограничения: данные следует перепроверять по оригинальным словарям, так как автоматическая фильтрация не всегда исключает служебные слова. В немецко-меннонитском диалекте, например, в топе оказались "of", "the", "and" из-за особенностей обработки данных. Подсчёт слов учитывает также примеры в словарях, поэтому возможны погрешности. Прямое восприятие результатов может привести к стереотипам, и выводы должны использоваться только как приближённое отражение культуры.
В других языках также наблюдается тематическое богатство: в хинди — множество слов о любви, в японском — об обязанностях, в китайском (мандарин) — об изделиях из шёлка. Инструмент позволяет исследовать лексику, связанную с восприятием ("запах"), эмоциями ("любовь") и культурными верованиями ("призрак").
Исследование подтверждает: инуитские языки, и особенно восточно-канадский инуктитут, действительно выделяются обилием слов, связанных со снегом. Это не миф, а отражение тесной связи языка и окружающей среды.
