Развитие естественной истории охватывает период до 1800 года, включая не только европейские встречи эпохи Возрождения и раннего Нового времени, но и роли коренных специалистов, колекционеров-рабов и любителей, обладающих глубокими знаниями о флоре и фауне. Колонизация и музейные практики, сопряженные с насилием, остаются неотъемлемой частью этой истории, требующей переосмысления и исправления евроцентричных представлений.
Marwa Elshakry в статье «When Science Became WeStеrn: Historiographical Reflections» (Isis, № 101, март 2010, стр. 98–109) исследует формирование понятия «наука» и критикует разделение мира на «Запад и остальное». Автор указывает, что концепция «западной науки» возникла через сопоставление с неевропейскими идея, например, в Египте и Китае XIX века.
Bruno J. Strasser в работе «Collecting Nature: Practices, Styles, and Narratives» (Osiris, № 27, 1, 2012, стр. 303–340) оспаривает завершение естественной истории в конце XIX века вследствие развития экспериментализма. Он демонстрирует, что методы сбора и каталогизации, зародившиеся в эпоху Возрождения, продолжают влиять на современные научные практики, основанные на массивных базах данных.
Brian W. Ogilvie в статье «The Many Books of Nature: Renaissance Naturalists and Information Overload» (Journal of the History of Ideas, № 64, 1, январь 2003, стр. 29–40) смещает акцент с систематизации XVIII века на подробное эмпирическое описание природы в эпоху Возрождения, что позволяет глубже понять истоки европейской естественной истории без намека на направленность к Линнею.
Londa Schiebinger в статье «Why Mammals are Called Mammals: Gender Politics in Eighteenth-Century Natural History» (The American Historical Review, № 98, 2, апрель 1993, стр. 382–411) анализирует гендерные аспекты таксономии Линнея, рассматривая название класса Mammalia («из груди») в сравнении с нейтральными терминами вроде Aves. Исследование вскрывает связь между этой классификацией, историей wet nursing, расовыми тревогами и закреплением сексуального разделения труда.
Marcy Norton в статье «The Chicken or the Iegue: Human-Animal Relationships and the Columbian Exchange» (The American Historical Review, № 120, 1, февраль 2015, стр. 28–60) сосредотачивается на обмене между цивилизациями через понятие «иегу», отражающее уникальные традиции коренных народов и их взгляды на взаимосвязь между человеком и животным. Этот анализ позволяет пересмотреть европейские представления о приручении животных.
Michael Gaudio в статье «Swallowing the Evidence: William Bartram and the Limits of Enlightenment» (Winterthur Portfolio, № 36, 1, весна 2001, стр. 1–17) рассматривает творчество американского натуралиста Уильяма Бартрэма в регионе Deep South. Целенаправленные упущения в его художественных изображениях природы демонстрируют ограничения Просвещения в стремлении к полному представлению естественного мира.
Исследования тёмных сторон истории естественной истории дополняют работы Kathleen S. Murphy («Collecting Slave Traders: James Petiver, Natural History, and the British Slave Trade», The William and Mary Quarterly, № 70, 4, 2013, стр. 637–670) и Christopher M. Parsons («The Natural History of Colonial Science: Joseph-François Lafitau's Discovery of Ginseng and Its Afterlives», The William and Mary Quarterly, № 73, 1, январь 2016, стр. 37–72). Эти работы демонстрируют, как коллекции, включавшие морские раковины, растения, человеческие останки и женьшень, формировались через сотрудничество с работорговцами, морскими хирургами, а также коренными женщинами-мохок, что приводило к экологическим и культурным последствиям.
Вопросы насилия, этнической экспроприации и формирования научной памяти рассматриваются в исследованиях Cameron B. Strang («Violence, Ethnicity, and Human Remains during the Second Seminole War», The Journal of American History, № 100, 4, март 2014, стр. 973–994) и Lorraine Daston («Type Specimens and Scientific Memory», Critical Inquiry, № 31, 1, осень 2004, стр. 153–182). Эти работы иллюстрируют, как насильственные методы сбора человеческих останков и концепция типового образца стали частью научной методологии, позволяя упорядочить разнообразие природных видов.
Модернизация музеев и переосмысление их методов находят отражение в трудах Sadiah Qureshi («Robert Gordon Latham, Displayed Peoples, and the Natural History of Race, 1854–1866», The Historical Journal, № 54, 1, март 2011, стр. 143–166) и Donna Haraway («Teddy Bear Patriarchy: Taxidermy in the Garden of Eden, New York City, 1908–1936», Social Text, № 11, зима 1984–1985, стр. 20–64). Дополнительно, исследования Jung Lee («Between Universalism and Regionalism: Universal Systematics from Imperial Japan», The British Journal for the History of Science, № 48, 4, декабрь 2015, стр. 661–684) и Philip J. Deloria («The New World of the Indigenous Museum», Daedalus, № 147, 2, весна 2018, стр. 106–115) пересматривают методы ведения музеев, подчеркивая важность коренных подходов и поли-голосовости в современной коллекичности экспонатов. Whitney Barlow Robles в статье «The Age of Wonder Meets the Age of Information» от 8 января 2025 года демонстрирует, как уроки прошлых эпох помогают критически воспринимать информационное перенасыщение современности.
Изображение носит иллюстративный характер
Marwa Elshakry в статье «When Science Became WeStеrn: Historiographical Reflections» (Isis, № 101, март 2010, стр. 98–109) исследует формирование понятия «наука» и критикует разделение мира на «Запад и остальное». Автор указывает, что концепция «западной науки» возникла через сопоставление с неевропейскими идея, например, в Египте и Китае XIX века.
Bruno J. Strasser в работе «Collecting Nature: Practices, Styles, and Narratives» (Osiris, № 27, 1, 2012, стр. 303–340) оспаривает завершение естественной истории в конце XIX века вследствие развития экспериментализма. Он демонстрирует, что методы сбора и каталогизации, зародившиеся в эпоху Возрождения, продолжают влиять на современные научные практики, основанные на массивных базах данных.
Brian W. Ogilvie в статье «The Many Books of Nature: Renaissance Naturalists and Information Overload» (Journal of the History of Ideas, № 64, 1, январь 2003, стр. 29–40) смещает акцент с систематизации XVIII века на подробное эмпирическое описание природы в эпоху Возрождения, что позволяет глубже понять истоки европейской естественной истории без намека на направленность к Линнею.
Londa Schiebinger в статье «Why Mammals are Called Mammals: Gender Politics in Eighteenth-Century Natural History» (The American Historical Review, № 98, 2, апрель 1993, стр. 382–411) анализирует гендерные аспекты таксономии Линнея, рассматривая название класса Mammalia («из груди») в сравнении с нейтральными терминами вроде Aves. Исследование вскрывает связь между этой классификацией, историей wet nursing, расовыми тревогами и закреплением сексуального разделения труда.
Marcy Norton в статье «The Chicken or the Iegue: Human-Animal Relationships and the Columbian Exchange» (The American Historical Review, № 120, 1, февраль 2015, стр. 28–60) сосредотачивается на обмене между цивилизациями через понятие «иегу», отражающее уникальные традиции коренных народов и их взгляды на взаимосвязь между человеком и животным. Этот анализ позволяет пересмотреть европейские представления о приручении животных.
Michael Gaudio в статье «Swallowing the Evidence: William Bartram and the Limits of Enlightenment» (Winterthur Portfolio, № 36, 1, весна 2001, стр. 1–17) рассматривает творчество американского натуралиста Уильяма Бартрэма в регионе Deep South. Целенаправленные упущения в его художественных изображениях природы демонстрируют ограничения Просвещения в стремлении к полному представлению естественного мира.
Исследования тёмных сторон истории естественной истории дополняют работы Kathleen S. Murphy («Collecting Slave Traders: James Petiver, Natural History, and the British Slave Trade», The William and Mary Quarterly, № 70, 4, 2013, стр. 637–670) и Christopher M. Parsons («The Natural History of Colonial Science: Joseph-François Lafitau's Discovery of Ginseng and Its Afterlives», The William and Mary Quarterly, № 73, 1, январь 2016, стр. 37–72). Эти работы демонстрируют, как коллекции, включавшие морские раковины, растения, человеческие останки и женьшень, формировались через сотрудничество с работорговцами, морскими хирургами, а также коренными женщинами-мохок, что приводило к экологическим и культурным последствиям.
Вопросы насилия, этнической экспроприации и формирования научной памяти рассматриваются в исследованиях Cameron B. Strang («Violence, Ethnicity, and Human Remains during the Second Seminole War», The Journal of American History, № 100, 4, март 2014, стр. 973–994) и Lorraine Daston («Type Specimens and Scientific Memory», Critical Inquiry, № 31, 1, осень 2004, стр. 153–182). Эти работы иллюстрируют, как насильственные методы сбора человеческих останков и концепция типового образца стали частью научной методологии, позволяя упорядочить разнообразие природных видов.
Модернизация музеев и переосмысление их методов находят отражение в трудах Sadiah Qureshi («Robert Gordon Latham, Displayed Peoples, and the Natural History of Race, 1854–1866», The Historical Journal, № 54, 1, март 2011, стр. 143–166) и Donna Haraway («Teddy Bear Patriarchy: Taxidermy in the Garden of Eden, New York City, 1908–1936», Social Text, № 11, зима 1984–1985, стр. 20–64). Дополнительно, исследования Jung Lee («Between Universalism and Regionalism: Universal Systematics from Imperial Japan», The British Journal for the History of Science, № 48, 4, декабрь 2015, стр. 661–684) и Philip J. Deloria («The New World of the Indigenous Museum», Daedalus, № 147, 2, весна 2018, стр. 106–115) пересматривают методы ведения музеев, подчеркивая важность коренных подходов и поли-голосовости в современной коллекичности экспонатов. Whitney Barlow Robles в статье «The Age of Wonder Meets the Age of Information» от 8 января 2025 года демонстрирует, как уроки прошлых эпох помогают критически воспринимать информационное перенасыщение современности.
