В истории колониальной Америки простой сельскохозяйственный инструмент – мотыга – сыграл неожиданно значимую роль. Историк Крис Эванс раскрывает сложную историю этого орудия труда, которое на протяжении двух столетий было неразрывно связано с развитием плантационного хозяйства и работорговлей.
В отличие от плуга, который использовался преимущественно европейскими фермерами, мотыга стала основным инструментом рабского труда на плантациях Нового Света. Британские производители массово экспортировали мотыги для выращивания четырех основных культур: табака, риса, сахара и хлопка.
Рост работорговли напрямую влиял на спрос на мотыги. К 1750 году численность рабов в Виргинии выросла с 3000 до 107000 человек, в Южной Каролине – с 200 до 39000, а в Карибском регионе достигла четверти миллиона. Учитывая, что мотыга изнашивалась примерно за год интенсивного использования, спрос на инструмент был постоянным.
Британская компания Crowley, один из крупнейших производителей, к 1750-м годам выпускала 11000 мотыг еженедельно в 54 небольших мастерских. Производились три основных типа: виргинский (для табака), каролинский (для риса) и барбадосский (для сахара). К 1878 году только «бразильская мотыга» предлагалась в 165 вариациях.
Производители начали адаптировать инструменты под физические возможности рабов разного пола и возраста, что усиливало эксплуатацию. Появились специальные уменьшенные версии для детей-рабов. При этом мнение самих рабов об инструментах осталось практически неизвестным историкам.
К началу Американской революции мотыга стала вызывать открытую враждебность у патриотически настроенных элит как символ британского колониального господства. В Каролине её значимость снизилась с внедрением более сложных методов выращивания риса с использованием приливной ирригации.
Даже в 1820-30-х годах, когда хлопководство на американском Юге все еще сильно зависело от мотыги, плантаторы стремились заменить её плугом при любой возможности. Мотыга, оставаясь незаменимым инструментом плантационной системы до XIX века, постепенно подверглась «идеологическому стиранию», уступив культурное превосходство плугу.
Изображение носит иллюстративный характер
В отличие от плуга, который использовался преимущественно европейскими фермерами, мотыга стала основным инструментом рабского труда на плантациях Нового Света. Британские производители массово экспортировали мотыги для выращивания четырех основных культур: табака, риса, сахара и хлопка.
Рост работорговли напрямую влиял на спрос на мотыги. К 1750 году численность рабов в Виргинии выросла с 3000 до 107000 человек, в Южной Каролине – с 200 до 39000, а в Карибском регионе достигла четверти миллиона. Учитывая, что мотыга изнашивалась примерно за год интенсивного использования, спрос на инструмент был постоянным.
Британская компания Crowley, один из крупнейших производителей, к 1750-м годам выпускала 11000 мотыг еженедельно в 54 небольших мастерских. Производились три основных типа: виргинский (для табака), каролинский (для риса) и барбадосский (для сахара). К 1878 году только «бразильская мотыга» предлагалась в 165 вариациях.
Производители начали адаптировать инструменты под физические возможности рабов разного пола и возраста, что усиливало эксплуатацию. Появились специальные уменьшенные версии для детей-рабов. При этом мнение самих рабов об инструментах осталось практически неизвестным историкам.
К началу Американской революции мотыга стала вызывать открытую враждебность у патриотически настроенных элит как символ британского колониального господства. В Каролине её значимость снизилась с внедрением более сложных методов выращивания риса с использованием приливной ирригации.
Даже в 1820-30-х годах, когда хлопководство на американском Юге все еще сильно зависело от мотыги, плантаторы стремились заменить её плугом при любой возможности. Мотыга, оставаясь незаменимым инструментом плантационной системы до XIX века, постепенно подверглась «идеологическому стиранию», уступив культурное превосходство плугу.
