Если вы когда-нибудь задумывались, что делает человеческое лицо непохожим на морду любого другого животного, ответ может оказаться проще, чем кажется. Посмотрите вниз. Точнее, пощупайте нижнюю часть своего лица. Этот костный выступ на нижней челюсти, подбородок, есть только у нас. Ни у одного другого биологического вида на планете его нет.
Звучит странно, правда? Шимпанзе — наши ближайшие родственники — обходятся без подбородка. Неандертальцы, с которыми мы делили планету десятки тысяч лет, тоже его не имели. У горилл, орангутанов, дельфинов, слонов — у всех нижняя челюсть просто скошена назад или заканчивается плоско. А у Homo sapiens — торчит вперёд аккуратным костным выступом.
Долгое время учёные пытались найти этому функциональное объяснение. Одни считали, что подбородок помогает при жевании, принимая на себя механическую нагрузку. Другие предполагали связь с развитием речи: мол, когда наши предки начали разговаривать, мышцы языка потянули за собой перестройку нижней челюсти. Были и гипотезы о половом отборе — что выраженный подбородок мог казаться привлекательным и сигнализировать о здоровье.
Но ни одна из этих версий не выдержала серьёзной проверки. Биомеханические расчёты показали, что подбородок не особо помогает при жевании. С речью связь тоже оказалась натянутой: мышцы, участвующие в артикуляции, крепятся совсем не там, где находится подбородок. А теория полового отбора объясняет скорее вариации в размере подбородка между людьми, но не его появление у вида в целом.
Текущие исследования склоняются к куда менее романтичной версии. Подбородок, похоже, возник совершенно случайно. Это побочный продукт других эволюционных изменений лица, которые происходили по мере того, как наш вид формировался. У ранних Homo sapiens лицо стало заметно короче и уже по сравнению с предковыми формами. Надбровные дуги уменьшились, средняя часть лица отступила назад. А нижняя челюсть при этом сохранила свой размер — или менялась чуть медленнее. В результате нижний край челюсти стал выдаваться вперёд относительно всего остального.
По сути, подбородок — это то, что осталось, когда всё вокруг него «ушло». Не он вырос, а лицо вокруг уменьшилось. Это примерно как если убрать грунт вокруг камня — камень окажется на возвышении, хотя сам никуда не двигался.
Такой механизм в биологии называют спандрелом — побочным архитектурным элементом, который не несёт самостоятельной функции, а просто возникает как следствие других конструктивных решений. Термин когда-то предложили Стивен Джей Гулд и Ричард Левонтин, и к подбородку он подходит почти идеально.
Есть в этом что-то обескураживающее. Деталь, которая кажется нам такой характерной, такой «человеческой», возможно, вообще ни для чего не нужна. Просто геометрический артефакт перестройки черепа. Природа не проектировала подбородок — он получился сам собой. И тем не менее именно он стал одним из самых узнаваемых признаков нашего вида: от портретов эпохи Возрождения до современных стандартов пластической хирургии люди придают подбородку огромное значение, хотя эволюция на него, судя по всему, вообще не обращала внимания.
Изображение носит иллюстративный характер
Звучит странно, правда? Шимпанзе — наши ближайшие родственники — обходятся без подбородка. Неандертальцы, с которыми мы делили планету десятки тысяч лет, тоже его не имели. У горилл, орангутанов, дельфинов, слонов — у всех нижняя челюсть просто скошена назад или заканчивается плоско. А у Homo sapiens — торчит вперёд аккуратным костным выступом.
Долгое время учёные пытались найти этому функциональное объяснение. Одни считали, что подбородок помогает при жевании, принимая на себя механическую нагрузку. Другие предполагали связь с развитием речи: мол, когда наши предки начали разговаривать, мышцы языка потянули за собой перестройку нижней челюсти. Были и гипотезы о половом отборе — что выраженный подбородок мог казаться привлекательным и сигнализировать о здоровье.
Но ни одна из этих версий не выдержала серьёзной проверки. Биомеханические расчёты показали, что подбородок не особо помогает при жевании. С речью связь тоже оказалась натянутой: мышцы, участвующие в артикуляции, крепятся совсем не там, где находится подбородок. А теория полового отбора объясняет скорее вариации в размере подбородка между людьми, но не его появление у вида в целом.
Текущие исследования склоняются к куда менее романтичной версии. Подбородок, похоже, возник совершенно случайно. Это побочный продукт других эволюционных изменений лица, которые происходили по мере того, как наш вид формировался. У ранних Homo sapiens лицо стало заметно короче и уже по сравнению с предковыми формами. Надбровные дуги уменьшились, средняя часть лица отступила назад. А нижняя челюсть при этом сохранила свой размер — или менялась чуть медленнее. В результате нижний край челюсти стал выдаваться вперёд относительно всего остального.
По сути, подбородок — это то, что осталось, когда всё вокруг него «ушло». Не он вырос, а лицо вокруг уменьшилось. Это примерно как если убрать грунт вокруг камня — камень окажется на возвышении, хотя сам никуда не двигался.
Такой механизм в биологии называют спандрелом — побочным архитектурным элементом, который не несёт самостоятельной функции, а просто возникает как следствие других конструктивных решений. Термин когда-то предложили Стивен Джей Гулд и Ричард Левонтин, и к подбородку он подходит почти идеально.
Есть в этом что-то обескураживающее. Деталь, которая кажется нам такой характерной, такой «человеческой», возможно, вообще ни для чего не нужна. Просто геометрический артефакт перестройки черепа. Природа не проектировала подбородок — он получился сам собой. И тем не менее именно он стал одним из самых узнаваемых признаков нашего вида: от портретов эпохи Возрождения до современных стандартов пластической хирургии люди придают подбородку огромное значение, хотя эволюция на него, судя по всему, вообще не обращала внимания.
