Десятилетиями геофизики придерживались устоявшегося мнения: землетрясения в континентальной мантии попросту невозможны. Логика была простой. Мантийные породы на большой глубине находятся под колоссальным давлением и при высоких температурах, а в таких условиях материал ведёт себя пластично, течёт, но не ломается. Хрупкое разрушение, которое порождает сейсмические волны, казалось здесь исключённым по определению.
Новое исследование перевернуло эту картину. Выяснилось, что землетрясения в континентальной мантии фиксируются по всему земному шару. Не в одном-двух аномальных регионах, а повсеместно. То, что раньше списывали на ошибки измерений или единичные курьёзы, теперь предстаёт как глобальное явление.
Почему предыдущие поколения исследователей этого не замечали? Отчасти дело в чувствительности оборудования. Старые сейсмические сети не всегда позволяли точно определить глубину очага, и события, происходившие ниже земной коры, нередко «приписывались» нижним горизонтам коры. Отчасти — в предубеждении: если теория говорит, что мантийных землетрясений быть не может, исследователь скорее усомнится в данных, чем в теории.
Сам факт хрупкого разрушения на глубинах, где должна господствовать пластическая деформация, ставит перед наукой неудобные вопросы. Какие механизмы позволяют породам мантии растрескиваться? Возможно, роль играют локальные перепады давления жидкостей, присутствие воды в минералах или фазовые переходы, при которых один минерал резко превращается в другой с изменением объёма. Каждая из гипотез существует, но ни одна пока не получила бесспорного подтверждения.
Практическое значение открытия тоже нельзя сбрасывать со счетов. Если мантийные землетрясения случаются повсеместно, значит, модели сейсмической опасности, построенные исключительно на разломах в коре, неполны. Для регионов, которые считались сейсмически спокойными, это потенциально меняет оценку рисков.
Кроме того, глобальное распространение таких событий намекает на то, что реология мантии — её способность деформироваться — устроена сложнее, чем принято считать. Простая модель «вязкая мантия, хрупкая кора» явно нуждается в уточнении. Возможно, в мантии существуют зоны, которые при определённых условиях ведут себя почти как коровые породы.
История с «невозможными» мантийными землетрясениями напоминает и другие случаи, когда научный консенсус долго блокировал признание наблюдаемых фактов. Тектоника плит тоже когда-то считалась маргинальной идеей. Разница в том, что сейчас данные накапливаются быстрее, а инструменты стали точнее, и период отрицания оказался короче.
Что будет дальше — покажут детальные исследования конкретных мантийных событий. Но само признание их реальности уже сдвинуло границу между известным и неизвестным. Земля, как выяснилось, трясётся глубже, чем мы привыкли думать.
Изображение носит иллюстративный характер
Новое исследование перевернуло эту картину. Выяснилось, что землетрясения в континентальной мантии фиксируются по всему земному шару. Не в одном-двух аномальных регионах, а повсеместно. То, что раньше списывали на ошибки измерений или единичные курьёзы, теперь предстаёт как глобальное явление.
Почему предыдущие поколения исследователей этого не замечали? Отчасти дело в чувствительности оборудования. Старые сейсмические сети не всегда позволяли точно определить глубину очага, и события, происходившие ниже земной коры, нередко «приписывались» нижним горизонтам коры. Отчасти — в предубеждении: если теория говорит, что мантийных землетрясений быть не может, исследователь скорее усомнится в данных, чем в теории.
Сам факт хрупкого разрушения на глубинах, где должна господствовать пластическая деформация, ставит перед наукой неудобные вопросы. Какие механизмы позволяют породам мантии растрескиваться? Возможно, роль играют локальные перепады давления жидкостей, присутствие воды в минералах или фазовые переходы, при которых один минерал резко превращается в другой с изменением объёма. Каждая из гипотез существует, но ни одна пока не получила бесспорного подтверждения.
Практическое значение открытия тоже нельзя сбрасывать со счетов. Если мантийные землетрясения случаются повсеместно, значит, модели сейсмической опасности, построенные исключительно на разломах в коре, неполны. Для регионов, которые считались сейсмически спокойными, это потенциально меняет оценку рисков.
Кроме того, глобальное распространение таких событий намекает на то, что реология мантии — её способность деформироваться — устроена сложнее, чем принято считать. Простая модель «вязкая мантия, хрупкая кора» явно нуждается в уточнении. Возможно, в мантии существуют зоны, которые при определённых условиях ведут себя почти как коровые породы.
История с «невозможными» мантийными землетрясениями напоминает и другие случаи, когда научный консенсус долго блокировал признание наблюдаемых фактов. Тектоника плит тоже когда-то считалась маргинальной идеей. Разница в том, что сейчас данные накапливаются быстрее, а инструменты стали точнее, и период отрицания оказался короче.
Что будет дальше — покажут детальные исследования конкретных мантийных событий. Но само признание их реальности уже сдвинуло границу между известным и неизвестным. Земля, как выяснилось, трясётся глубже, чем мы привыкли думать.
