В 1971 году США официально объявили «войну раку», подписав Национальный закон о борьбе с раком. Однако спустя полвека результаты далеки от ожидаемых. Ученый-онколог Нафис Хасан в своей новой книге «Метастазы: Восхождение онко-промышленного комплекса» объясняет причины этой неудачи.
Основная проблема, по мнению Хасана, заключается в чрезмерной концентрации на лечении отдельных пациентов вместо профилактики рака на популяционном уровне. Современные исследования сфокусированы на генетической терапии, основанной на соматической мутационной теории (СМТ), которая рассматривает мутации генов как главную причину рака.
История такого подхода уходит корнями в начало XX века, когда биологи Теодор Бовери и Уолтер Саттон, переоткрыв законы Менделя, предположили связь между хромосомами и наследственностью. Эрнест Тайзер из Гарварда впервые экспериментально доказал наследуемость рака, показав повышенную частоту опухолей у селективно выведенных мышей.
В 1920-30-х годах евгеническое движение оказало значительное влияние на онкологические исследования. Показательный пример – компания DuPont отказывалась нанимать работников с семейной историей рака, особенно учитывая высокий уровень рака мочевого пузыря среди работников красильных цехов. Вильгельм Хюпер, первый директор отдела экологического рака в NCI, в 1956 году даже предлагал привлекать чернокожих работников в места с канцерогенным воздействием, основываясь на расистском предположении об их повышенной устойчивости.
Открытие двойной спирали ДНК в 1950-х годах вывело молекулярную биологию на передний план. Особую роль сыграла Специальная программа по изучению вирусов рака (SVCP) под руководством Роберта Хюбнера, который предложил «теорию онкогенов» и управлял годовым бюджетом в 10 миллионов долларов.
Джеймс Уотсон, соавтор открытия структуры ДНК, несмотря на критику «войны с раком», возглавил вирусную лабораторию в 1968 году. Доклад его друга Нортона Зиндера в 1974 году привел к закрытию программы по изучению вирусов рака, но её инфраструктура и финансирование послужили развитию теории онкогенов.
При администрации Рейгана акцент окончательно сместился на генетические причины рака, что совпало с интересами химической промышленности. Американский деловой фонд исследований рака, финансируемый химической индустрией, активно продвигал поиск «базовых механизмов» рака вместо профилактики.
Роберт Вайнберг, открывший онкоген RAS в начале 1980-х, позже признал, что наибольшее снижение смертности от рака достигается благодаря снижению заболеваемости через профилактику, а не лечение. Однако современная система продолжает делать ставку на индивидуальное лечение, игнорируя коллективные усилия по предотвращению рака.
Изображение носит иллюстративный характер
Основная проблема, по мнению Хасана, заключается в чрезмерной концентрации на лечении отдельных пациентов вместо профилактики рака на популяционном уровне. Современные исследования сфокусированы на генетической терапии, основанной на соматической мутационной теории (СМТ), которая рассматривает мутации генов как главную причину рака.
История такого подхода уходит корнями в начало XX века, когда биологи Теодор Бовери и Уолтер Саттон, переоткрыв законы Менделя, предположили связь между хромосомами и наследственностью. Эрнест Тайзер из Гарварда впервые экспериментально доказал наследуемость рака, показав повышенную частоту опухолей у селективно выведенных мышей.
В 1920-30-х годах евгеническое движение оказало значительное влияние на онкологические исследования. Показательный пример – компания DuPont отказывалась нанимать работников с семейной историей рака, особенно учитывая высокий уровень рака мочевого пузыря среди работников красильных цехов. Вильгельм Хюпер, первый директор отдела экологического рака в NCI, в 1956 году даже предлагал привлекать чернокожих работников в места с канцерогенным воздействием, основываясь на расистском предположении об их повышенной устойчивости.
Открытие двойной спирали ДНК в 1950-х годах вывело молекулярную биологию на передний план. Особую роль сыграла Специальная программа по изучению вирусов рака (SVCP) под руководством Роберта Хюбнера, который предложил «теорию онкогенов» и управлял годовым бюджетом в 10 миллионов долларов.
Джеймс Уотсон, соавтор открытия структуры ДНК, несмотря на критику «войны с раком», возглавил вирусную лабораторию в 1968 году. Доклад его друга Нортона Зиндера в 1974 году привел к закрытию программы по изучению вирусов рака, но её инфраструктура и финансирование послужили развитию теории онкогенов.
При администрации Рейгана акцент окончательно сместился на генетические причины рака, что совпало с интересами химической промышленности. Американский деловой фонд исследований рака, финансируемый химической индустрией, активно продвигал поиск «базовых механизмов» рака вместо профилактики.
Роберт Вайнберг, открывший онкоген RAS в начале 1980-х, позже признал, что наибольшее снижение смертности от рака достигается благодаря снижению заболеваемости через профилактику, а не лечение. Однако современная система продолжает делать ставку на индивидуальное лечение, игнорируя коллективные усилия по предотвращению рака.
