В 1860 году на ежегодном собрании Британской ассоциации содействия развитию науки произошёл публичный диспут, который стал символом конфликта между наукой и религией по вопросу эволюции. Томас Хаксли, сторонник теории Дарвина, вступил в словесную схватку с епископом Оксфордским Сэмюэлем Уилберфорсом, ярым противником эволюции.
Дебаты начались с лекции химика Джона Дрейпера, но внимание всех было приковано к ожидаемому спору между Хаксли и Уилберфорсом. Епископ, известный своим красноречием, обрушился с критикой на теорию эволюции, утверждая, что виды неизменны, а человек имеет божественное происхождение, отвергая эволюционную связь с обезьянами.
Кульминацией стал оскорбительный вопрос Уилберфорса о том, от кого именно, по линии деда или бабушки, Хаксли унаследовал свои обезьяньи корни. Зал взорвался хохотом, но Хаксли не остался в долгу. Он заявил, что предпочтет иметь обезьяну в качестве предка, чем человека, который использует свой ум и влияние для насмешек в серьезной научной дискуссии.
Ответ Хаксли произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Он не только посрамил епископа, но и продемонстрировал силу науки и разума в противостоянии предрассудкам и религиозным догмам. Это событие стало важным моментом в истории науки, знаменующим начало эры, когда научные доказательства стали цениться выше, чем религиозные авторитеты.
Изображение носит иллюстративный характер
Дебаты начались с лекции химика Джона Дрейпера, но внимание всех было приковано к ожидаемому спору между Хаксли и Уилберфорсом. Епископ, известный своим красноречием, обрушился с критикой на теорию эволюции, утверждая, что виды неизменны, а человек имеет божественное происхождение, отвергая эволюционную связь с обезьянами.
Кульминацией стал оскорбительный вопрос Уилберфорса о том, от кого именно, по линии деда или бабушки, Хаксли унаследовал свои обезьяньи корни. Зал взорвался хохотом, но Хаксли не остался в долгу. Он заявил, что предпочтет иметь обезьяну в качестве предка, чем человека, который использует свой ум и влияние для насмешек в серьезной научной дискуссии.
Ответ Хаксли произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Он не только посрамил епископа, но и продемонстрировал силу науки и разума в противостоянии предрассудкам и религиозным догмам. Это событие стало важным моментом в истории науки, знаменующим начало эры, когда научные доказательства стали цениться выше, чем религиозные авторитеты.
