Аутизм требует «стойких трудностей в социальной жизни и социальной коммуникации», а также включает ограниченные интересы и повторяющееся поведение, такое как взмахи руками, раскачивание, ковыряние кожи и строгое следование распорядку. Такое определение дает Джинни Рассел, доцент психиатрии Университетского колледжа Лондона (UCL), основываясь на критериях из Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM).
Исследование под руководством Джинни Рассел, изучившее данные Великобритании за 20 лет от примерно 9 миллионов пациентов врачей общей практики, обнаружило, что в 2018 году было поставлено в 8 раз больше новых диагнозов аутизма по сравнению с 1998 годом. Похожие тенденции роста наблюдаются и в других англоязычных и европейских странах. Однако критически важно понимать: рост числа диагнозов не означает рост фактической распространенности аутизма.
Определение аутизма существенно эволюционировало с момента его первого описания в 1930-х и 1940-х годах. Изначально оно фокусировалось на детях с высокими потребностями в поддержке, преимущественно мальчиках. В 1990-х годах в диагностические руководства был добавлен синдром Аспергера, а также «общее нарушение развития, не указанное иначе» (PDD-NOS). Сегодня используется термин «расстройство аутистического спектра» (РАС), который включает бывшие диагнозы синдрома Аспергера и PDD-NOS, как отмечает Франческа Хаппе, профессор когнитивной нейронауки Королевского колледжа Лондона.
Демографические показатели диагнозов также изменились. Диагностика растет быстрее среди женщин, чем среди мужчин. Сара Хендрикс, диагност аутизма и автор, отмечает сдвиг от преимущественно мужских к преимущественно женским диагнозам, причем девочки, возможно, лучше «маскируют» аутистические черты. Диагнозы также увеличиваются быстрее среди взрослых, чем среди детей. Данные показывают, что диагнозы аутизма у людей без интеллектуальной недостаточности выросли на 700% (2000-2018 гг.), тогда как диагнозы у лиц с интеллектуальной недостаточностью выросли лишь на 20% за тот же период.
Элли Миддлтон, 27-летняя аутичная создательница контента и автор, считает, что диагнозы помогают людям, которые ранее не получали поддержки. Однако Венесса Суэби, руководитель групп поддержки A2ndvoice, предупреждает, что фокус на знаменитостях может «гламуризировать» аутизм, в то время как неговорящие аутичные дети чувствуют себя «списанными со счетов».
Среди факторов, стоящих за ростом диагнозов, исследователи выделяют расширенные диагностические критерии и повышенную осведомленность, особенно в отношении женщин и девочек. Интернет и социальные сети способствуют распространению информации. Существует также «эффект обратной связи»: больше диагнозов → больше осведомленности → еще больше диагнозов.
Исследования показывают, что аутизм в значительной степени имеет генетическую природу. Джинни Рассел указывает на некоторые вероятные экологические факторы: более старший возраст родителей (небольшой эффект), преждевременные роды, инфекции во время беременности и осложнения при родах. Однако она заключает: «Подавляющее большинство увеличения обусловлено тем, что я бы назвала диагностической культурой».
Изображение носит иллюстративный характер
Исследование под руководством Джинни Рассел, изучившее данные Великобритании за 20 лет от примерно 9 миллионов пациентов врачей общей практики, обнаружило, что в 2018 году было поставлено в 8 раз больше новых диагнозов аутизма по сравнению с 1998 годом. Похожие тенденции роста наблюдаются и в других англоязычных и европейских странах. Однако критически важно понимать: рост числа диагнозов не означает рост фактической распространенности аутизма.
Определение аутизма существенно эволюционировало с момента его первого описания в 1930-х и 1940-х годах. Изначально оно фокусировалось на детях с высокими потребностями в поддержке, преимущественно мальчиках. В 1990-х годах в диагностические руководства был добавлен синдром Аспергера, а также «общее нарушение развития, не указанное иначе» (PDD-NOS). Сегодня используется термин «расстройство аутистического спектра» (РАС), который включает бывшие диагнозы синдрома Аспергера и PDD-NOS, как отмечает Франческа Хаппе, профессор когнитивной нейронауки Королевского колледжа Лондона.
Демографические показатели диагнозов также изменились. Диагностика растет быстрее среди женщин, чем среди мужчин. Сара Хендрикс, диагност аутизма и автор, отмечает сдвиг от преимущественно мужских к преимущественно женским диагнозам, причем девочки, возможно, лучше «маскируют» аутистические черты. Диагнозы также увеличиваются быстрее среди взрослых, чем среди детей. Данные показывают, что диагнозы аутизма у людей без интеллектуальной недостаточности выросли на 700% (2000-2018 гг.), тогда как диагнозы у лиц с интеллектуальной недостаточностью выросли лишь на 20% за тот же период.
Элли Миддлтон, 27-летняя аутичная создательница контента и автор, считает, что диагнозы помогают людям, которые ранее не получали поддержки. Однако Венесса Суэби, руководитель групп поддержки A2ndvoice, предупреждает, что фокус на знаменитостях может «гламуризировать» аутизм, в то время как неговорящие аутичные дети чувствуют себя «списанными со счетов».
Среди факторов, стоящих за ростом диагнозов, исследователи выделяют расширенные диагностические критерии и повышенную осведомленность, особенно в отношении женщин и девочек. Интернет и социальные сети способствуют распространению информации. Существует также «эффект обратной связи»: больше диагнозов → больше осведомленности → еще больше диагнозов.
Исследования показывают, что аутизм в значительной степени имеет генетическую природу. Джинни Рассел указывает на некоторые вероятные экологические факторы: более старший возраст родителей (небольшой эффект), преждевременные роды, инфекции во время беременности и осложнения при родах. Однако она заключает: «Подавляющее большинство увеличения обусловлено тем, что я бы назвала диагностической культурой».
